— В этом весь ты.
Уже на полпути к дому мне в спину прилетело «безмозглый баран», вызывая скорбную усмешку.
Насчёт барана не знаю, а вот что безмозглый — это точно.
***
— Я не хочу туда идти, — Рон упёрся руками в дверь, мотая головой. — Почему и на грёбаной стажировке у нас должны быть экзамены? Чёрт возьми, я всё уже сдал и попрощался с этим! За что опять-то?! Мне будут сниться кошмары, как я пишу экзамены и ничего не могу вспомнить, вот увидите, — прошептал он горестно.
— Рон! — недовольно воскликнула Гермиона, что-то складывая в небольшую сумку и бегая по гостиной. — Сбавь обороты, там будут вопросы о практике — уж на это ты сможешь ответить. Ничего запредельно сложного.
— Не смогу!
— Так, — она на мгновение остановилась, уперев руки в бока, — сколько миллилитров акарицида на рюкзак?
— Семь, — буркнул Рон не думая.
— Би-ип! Ошибка.
— Зависит от средства. Поэтому просто читай этикетку, — машинально добавил я, приглаживая волосы. После душа и последующего сна они отказывались слушаться, топорщась во все стороны.
— Ты что, слушал? — в неверии спросил тот, наивно хлопая глазами, точно у меня рога на голове успели вырасти за секунду.
— Да это же очевидно, — встряла Гермиона. — Знать дозы на память совершенно необязательно. Тем более там в литрах или же килограммах на гектар.
— Тогда зачем ты задала такой бесполезный вопрос? — насупился он.
— Мы опоздаем, Рон. Хватит валять дурака. — Гермиона резко дёрнула его в сторону, распахнула дверь, окинув побледневшего Рона насмешливым взглядом, и вышла на улицу, покачав головой.
Стоило её макушке исчезнуть за рослыми кустами, как тот спешно обернулся ко мне.
— Так что там Малфой? — поинтересовался он, поиграв бровями. — Неужто по твою душу?
— Чистая случайность, — пожал я плечами и, стараясь звучать как можно более нейтрально, пояснил: — Он как-то говорил, что они каждое лето гостят у каких-то друзей. Как оказалось, этим другом семьи и является мистер Риддл. Так что игнорируем и держимся подальше, — заключил я, покидая дом.
Перекопав многие совместные воспоминания, я мысленно воскресил все запоминающиеся моменты из рассказов Драко, и нельзя сказать, что их было много. Возможно, для кого-то и стало бы потрясением, но мы с ним мало разговаривали по душам, и не потому, что я не пытался найти общие темы. Однако Малфой всегда отдалялся, словно ускользая, стоило серьёзному разговору начаться. Разве что после секса он терял бдительность и мог начать болтать о себе, о своих интересах, о своём детстве, даже иногда о чувствах. Но длилось это от силы минут двадцать, а потом прореха в чужой броне стягивалась, и Драко вновь превращался в непробиваемого сучёныша.
— Чудовищно неприятная случайность — называй вещи своими именами, — хмыкнул Рон, недовольно покосившись в сторону, точно Малфой мог выскочить из кустов. — Гарри, я забыл ручку на столе! — Внезапно затрясся он, порываясь вернуться домой, но я вовремя схватил Рона за руку, рванув обратно.
— Небось у Герми целый склад запасных ручек в сумке, — улыбнулся я, упрямо утягивая его за собой. — И не пытайся сбежать. Не думаю, что тест Петтигрю будет сложнее Биохимии или Ветеринарной вирусологии, которые, хочу напомнить, ты сдал на восемь и девять соответственно.
— Дело в нервах, — кивнул Рон с кислой миной и поплёлся за мной, еле переставляя ноги, пока мы не дошли до дома.
Гермиона тотчас перехватила чуть ли не терявшего сознания друга и чмокнула в раскрасневшийся нос, отчего тот сдавленно промычал что-то маловразумительное. Я же застыл истуканом, рассматривая веранду, и мысли были не самые праздничные.
— Гарри? — окликнула меня Гермиона, повернув голову.
— Идите вперёд. Я мигом, — неопределённо указав в сторону, изрёк я и услышал её недовольное: «Ещё один!».
Гермиона отпустила Рона, строго скомандовав:
— Ну-ка шагай сам! — Тот же, неуклюже взмахнув руками, поплёлся за ней, и вскоре они скрылись за углом.
Я застыл около перил, проведя вдоль них руками, и воспоминания кадрами пронеслись перед глазами: слишком яркие, слишком живые… Слишком свежие, чтобы прекратить фонить эмоциями. Теперь, когда всё прояснилось, стоит ли попытаться оставить чувства позади? Или же быть бараном, как выразился Драко, и проявить упорность до самого конца?
Во мне не было веры в способность влюблять в себя: я считал, что или чувства зарождаются сами по себе, или же их попросту не возникает вообще. На этом всё. Мои пробудились, а его — нет, судя по всему. И разве могут какие-либо действия создать их на ровном месте? Будь я умнее, красивее, старше, влюбился бы он в меня? Если бы я больше старался, сильнее интересовался всем этим, возможно, — я даже улыбнулся — подвязывал быстрее, влюбился бы он в меня? А что, если роль сыграл лишь мой пол?..
Будь я женщиной, влюбился бы он в меня?