13 разных историй: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Отличная будет духовка. Сейчас мы такую картошку приготовим, что объедение и наслаждение, первостатейный деликатес, пальчики оближете! Нужно еще только воды и соли. Принеси воды, Борис, а ты, Шурик, соли, Я видел — там у вас крупная есть.

Борька Скутальковский посмотрел на всех так, словно подумывал, стоит ли ему за водой идти, но всё-таки поднялся и скоро притащил полное ведро воды и поставил его перед дядей Саней.

Я за это время сбегала за солью и принесла всю, что у нас была, вместе с деревянным ларцом.

Дядя Саня стал мыть картошку, и велел мне ему помогать. Потом он солил каждую мокрую картофелину и аккуратно укладывал в железный ящичек. Ящичек дядя Саня прикрыл жестяным листом и сунул его в костёр, а затем обложил со всех сторон сучьями, которые уже превратились в раскаленные угли.

— Есть способ картошку в золе печь, но то слишком просто, а мы другой, похитрей, применим, — сказал дядя Саня.

Мы сидели и молча следили за тем, что он делал. И так хорошо было! Вокруг всё сперва стало синим-синим, а потом по всему небу звездочки рассыпались.

Хворост в костре постреливает, и дым в носу щекочет. Бум пришел, улегся рядом со мной и тоже на огонь глядит, а в глазах его маленькие костерчики горят.

— Вот когда я был пионером, — сказал дядя Саня, — мы в лагерях ни одного вечера без костра не проводили.

Все посмотрели сперва на дядю Саню, а потом друг на друга, потому что очень удивились тому, что дядя Саня был пионером. Но никто ничего не сказал, а дядя Саня продолжал:

— Давно это, друзья, было. Ленинград тогда еще Петроградом назывался. В те годы, кроме пионеров, еще бойскауты были. Ходили в коротких штанах и ковбойских шляпах, вот с этакими полями, — дядя Саня широко обвел вокруг головы. — А в руках у всех длинные палки, будто собираются в Ленинграде по горам, которых нет, лазить. Одеты все чистенько… Ботинки что надо! Не то что у нас — рвань. Тогда еще много разных торговцев и всяких частных фабрикантов было, а это их деточки… Но у нас хоть и не было палок, а мы их здорово лупили, этих маменькиных бойскаутов. Они ведь только прикидывались сильными, а сами ничего делать не умели.

— А куда же они подевались, эти бойскауты? — спрашивает Нолька.

— Да никуда. Как стало пионеров побольше, так они и сгинули.

— Здорово! — воскликнул Валёнка и громко рассмеялся.

Дядя Саня о чем-то подумал, потом улыбнулся и сказал:

— Песня у нас, пионеров, тогда хорошая про картошку была. Не знаете ее?

— Я по радио слышал, — сказал Нолька.

А мы все закричали:

— Спойте, дядя Саня!.. Спойте, спойте!

Дядя Саня засмущался и закашлялся.

— Да у меня, ребята, ни голоса, ни слуха… Ну да ладно… Только — условие: всем подпевать!

И запел. А сам улыбается, такой веселый стал и, правда, на пионера сделался похож.

И мы все дружно подпеваем: «Дал-дал…»

Дядя Саня дальше:

Так распелись, что и в самом деле картошки захотелось. Даже Борька Скутальковский забыл, что он нам уже не компания, и вовсю с нами пел. В воздухе прохладно сделалось, а от костра теплом веет, и красные языки пламени змейками в ночи вьются.

— Ну, конечно, пионеров идеал уже готов, — сказал дядя Саня и стал палкой разгребать костер. Он высвободил железный ящик, подвинул его к себе и сбросил крышку.

— Ахалай-махалай! Отлично фокус удался! — воскликнул дядя Саня. — Смотрите, какое волшебство! — И он, стараясь не обжечься, стал ловко выхватывать из своей духовки одну за другой картофелины и кидать их на траву. Мы посмотрели на картошку и ахнули. Ну прямо как в сказке! Каждая будто маленькими драгоценными камешками усыпана, и они от огней костра так и сверкают.

— Спокойно! — предупредил дядя Саня. — Пусть немного поостынет. Думаете, что за чудеса? Это соль кристалликами выступила. Попробуете — увидите, что за объедение.

У нас слюни текут, дождаться не можем, хотя и все дома ужинали. Наконец дядя Саня командует:

— Теперь разбирать! Не жадничать, по одной! Не обжигаться!

Попробовала я — вкуснота!.. Ну, честное пионерское, получше всяких апельсинов. Шкурка хрустит, соль язык щиплет… Так нам эта картошка с кристалликами понравилась, что мы умолкли, — слышно было лишь почавкивание. А костер наш тем временем уже догорел.