— Ясно почему. У нас всё уже давно грязное, и стирать совершенно некому, и прачечной тут нет.
Я рассказала, что папа нашел женщину, которая обещала всё постирать, но она не пришла, и теперь никто не знает, придет ли завтра.
— Что это еще за женщина? — удивился дядя Саня. — А вы что за личности такие, что сами себя в чистоте держать не можете?
Тут дядя Саня поставил свой чемоданчик, повесил на гвоздик кепку и пошел оглядывать всю нашу половину. Потом говорит:
— Почему это у вас пол такой, будто тут кони топтались? Почему тарелки немытые стоят? Очень, наверное, мух любите, хотите их побольше развести. — Он заглянул, на кухню, увидел наши сковороды и кастрюли и головой покачал: — За такое состояние камбуза на хорошем корабле кока бы за борт выкинули и спасать не стали. И вам не стыдно, что у вас кухонная аппаратура в таком виде?
Валёнка открыл рот и начал:
— А папа…
Но дядя Саня так строго на него посмотрел, что тот сразу замолк, А дядя Саня продолжает:
— Что папа? При чем тут папа? Твой папа что — не работает?
— Работает, — буркнул Валёнка.
— Так. Ну а ты что сегодня полезного за день сделал?
Валёнка покраснел и помалкивает. И я тоже молчу. Ведь и правда, можно было давно и пол подмести, и посуду вымыть.
— А ну, — спрашивает дядя Саня, — есть у вас большой мешок?
— Зачем, дядя Саня? — удивился Валёнка.
— Узнаешь.
— Есть, есть! — Я побежала в кладовую и принесла мешок, в котором мы из города разное хозяйство везли. Дядя Саня осмотрел мешок.
— Добро, — сказал. — Подходит. А ну, помогать мне! — И тут он ни с того ни с сего стал складывать в мешок все наши кастрюли, сковородки и другую посуду, будто собирался их на лом сдавать.
Валёнке понравилось. Он в мешок и бабы Никину керосинку хотел сунуть, но дядя Саня остановил его.
— Усердие должно быть в меру, друг, — сказал он.
И пяти минут, наверное, не прошло, как наш мешок был набит посудой. Дядя Саня снял пиджак, повесил его на гвоздь и взвалил мешок на спину.
— Закрывайте дачу! Пошли!
— Куда, дядя Саня? — спрашивает Валёнка.
— На речку.
— Купаться?
— Нет. Работать.
— Ну всё равно, пошли, — согласился Валёнка. По дороге выяснилось, что с нами за компанию и Бум увязался. Ну что было делать? Не гнать же его. Пришли. На берегу — не то что днем — сейчас почти никого и нет, а вода, как в стакане, прозрачная. Дядя Саня скинул мешок, аккуратно вытряхнул из него посуду и скомандовал:
— А теперь драить всю эту музыку с песочком! Да как следует. Как нас боцман Вавилыч на корабле драить медяшки учил, чтобы в каждую можно было как в зеркало глядеться… Учтите — плохая работа принята не будет… Кто не умеет — можно посмотреть, поучиться.
Он взял алюминиевую сковородку, на которой было столько копоти, что трудно было догадаться, что она алюминиевая, присел на корточки да начал ее быстро-быстро песком тереть. Мы смотрим — наша сковородка светлей, светлей… и засияла, как солнце.
Валёнка расхрабрился:
— Я тоже так могу!