Порох и соль: читать начало книги онлайн

Следом двигались Хорне и Клайд, здоровяк Роди прикрывал тылы, не выпуская своих сабель. Хорне хотел посоветовать ему взять топор, но не стал. В здоровяке угадывалось баранье упрямство и всегдашнее желание спорить, прежде чем согласиться даже с правильным предложением. Стоило затевать пустой разговор сейчас? Не стоило.

Зато на Роди явно давил камень, окружавший со всех сторон и узкий коридор с низкими стенами. Рыжик чувствовал себя неуютно, громко сопел и стрелял глазами туда-сюда, будто хотел рассмотреть что-то необыкновенно интересное. Камень и камень, уложенный плотно, обтесанный ровно, зацепиться особо не за что.

Ход, после незаметного витка, пошел вниз. Они заперли за собой три двери, накинув запоры и даже один раз подперев балкой-подпоркой, готовой для ремонта и напрасно ждавшей своего часа. Шагов через пятьдесят Хорёк остановился. Обернулся, погасив факел. Кивнул на светлеющее пятно впереди, заговорил тихо:

– Здесь около пяти стражников, там камеры для смертников. Стража могла сбежать, а могла остаться и сейчас режет приговоренных. Придется подраться при таком раскладе.

– Прям испугал, – фыркнул Роди, – тебе-то своих законопатить в охотку, чтоль?

Хорек оскалился в уже привычной манере:

– Мне они такие же свои, как и тебе. Я из такой же сбежал, месяц сидел в скалах у берега, жрал всякое ползающее дерьмо и чаячьи яйца. Сырые чаячьи яйца, дружок…

Клайд странно крякнул и не ответил явно по причине не того места со временем.

– А дайте-ка мне первым, – Роди шагнул, отодвигая его и Хорне, – а то потом всякие козолюбы будут сказки трепать как, дескать, он там наполовинил десяток серых и всех спас от лютой смертушки. Пусти, грю, каменнозадый.

Клайд, успев стать каменнозадым, пропустил рыжего. Хорек спорить также не стал, и Роди мягко скользнул вперед. И, Хорне даже удивился, разом преобразился, из угловатого хама и сквернослова, топающего сущим медведем, оказавшись бесшумным и опасным ловкачем-душегубом. И хотя второй рыжий их странной компании еще не успел стать ему другом, неожиданно Хорне стало чуть беспокойно за его дальнейшую судьбу. Блоддер их раздери, если он хотя бы чуть понял о причине грызни, сразу начавшейся между ними. Если выпадет выйти в море, то… То придется как-то исправлять. Команда если бьется между собой, так на берегу. В море команда работает вместе.

Наверху, наверняка, уже расползались сине-черные легионеры, проверяя углы, закоулки и остальное. Быстро закончилась служба Хорне, надо же. Ему хватило ума, записываясь в морскую пехоту скрыть имя, назвавшись Молдо Глиффом. Поручителей из местных, само собой, не оказалось, но вербовщик никак не мог дотянуть до минимальной партии и все прошло без сучка, без задоринки.

Светлое пятно превратилось в арку, ведущую дальше. Четверо неожиданных союзников-дезертиров замерли, вслушиваясь.

Лязгало железо. Не очень громко, но стало ясно – рядом, почти у входа. Кто-то бубнил, как заговоренный, монотонно и повторяясь, порой подпуская петуха и чуть не плача. Дальше явственно просили не трогать, но, судя по тут же наступившей тишине, просьба не подействовала. Кто-то тащил тяжелое, сопел и пару раз сплюнул, перестав скрипеть по камням грузом.

Тянуло едкой вонью нечистот, давно немытых тел, железом, траченном ржавчиной и густой гарью жира, заливаемого в светильники вместо масла. Стража явно недавно ела, перекусывала соленой и уже пованивающей рыбой, это Хорне понял сразу. Нюхай ее всю жизнь, так не ошибешься.

Главное было другим. Главное ласково и знакомо коснулось ноздрей почти неуловимой солью моря, протянувшись откуда-то издалека. И если утром море было вокруг и ничего не значило, кроме безумной атаки на пляж с крепостной стеной, то сейчас море снова стало самим собой – свободой. И за нее стоило побороться.

Роди оглянулся, раздул ноздри и ласково улыбнулся, скаля зубы сущим зверем:

– Ну, компанейщики, не отставать!

И влетел внутрь темницы.

Носильщик тяжести даже не успел опомниться… Его крик, сразу заткнувшись, сменился страшным узнаваемым хрустом – Роди перерубил ему горло до самых позвонков. Тут же сталь лязгнула о сталь, но Хорне это уже не беспокоило, ему выпало встретить своего первого настоящего противника.

Рыжий частый свет факелов не дал щуриться, разглядывая что тут да как. Клетки, встроенные под потолок, сбитые из толстых балок со стальными решетками-дверьми, тянулись от начала и до конца вытянутой каменной кишки. В первой, кроме лежавшего бревном и подтекшего убитого, никого не оказалось. Во второй «серый», абиссец в нагруднике и серо-красном кафтане, коленом вдавливал в пол монотонного бормоталу. Левой стражник старался за волосы оттянуть голову, чтобы полоснуть по шее за один раз.

На Хорне, влетевшего внутрь, он уставился как на призрака. Лучше случая и не придумаешь, чем Хайни воспользовался сразу. Подавил соблазн впечатать подошву в удивленное лицо, рубанул наискось, разваливая лицо.

– Ху! – Хорне не удержался, въевшееся и старое вырвалось само, отразилось от стен эхом.

Лицо «серого» треснуло, брызнуло, чуть не задев самого Хорне.

Бормотала забубнил дальше, съежившись в вонючей соломе, сгребая ее руками. Хорне подхватил выпавший корд, отлично откованный на обе стороны короткий клинок и двинул дальше. Драться обеими руками еще не приходилось, если что – перехватит оружие обратным хватом, приноравливаясь держать как щит-баклер. Отец, в молодости ходивший в лиможанских наемниках, учил драться со смешной кулачной защитой, заставлял потеть и прыгать, отбивая удары. Вот, пригодилось. Ножны? Потом подберет.

Но пока у него есть нормальный щит.

Роди мелькал впереди, обе абордажки свистели и бликовали, отбивая и нападая сразу на двоих. Как ему, широченному кабану, хватало место крутиться, приседать, отступать и тут же гнать от себя пару вполне умелых мечников? Хорне не знал, но «серым» не завидовал, больно уж люто работал рыжий и совсем уж жутковато смотрелся еще один, убитый им, лежащий посередине коридора. Рыжий вспорол его снизу вверх, развалив толстый поддоспешник, кафтан, сорочку и плоть, от паха и до шеи. Вспорол и пошел дальше, оставив того блестеть удивленными глазами в округлый потолок.

На Хорне свалился из какой-то ниши орущий юнец, такой же, как он сам. Этому не досталось ничего, бывшего в товарищах: ни умения, ни силы, ни даже хорошей стали. До Хорне старался дотянуться дрянной короткой ковырялкой, мечом-то не назовешь. Размахивал ею лихо, но неумело. Хорне отбил щитом первый выпад, второй, все никак не заставив себя закончить. Ровесник, как есть ровесник, чуть ниже ростом и тоже без волос на лице, ну, как его…

Клайд, только что, с мясницким хаканьем, добивший толстяка с шестопером, морщащийся из-за кожи, бог весть как содранной со щеки, подрезал паренька сзади. Шикнул своим резаком с гардой через ляжку, изнутри, пустив кровь как поросенку. А когда тот споткнулся – просто перерезал горло.

– Идем дальше, морячок! – рыжий тощага подмигнул и кинулся на выручку Хорьку.

На того, как на Роди, тоже выпало двое. А вот результат оказался так себе… Чернявый и юркий Хорек выживал только из-за скорости, да также не брошенного щита. Тот покрылся зарубками, с правой стороны измочалился, как бревно от топора дровосека-неумехи, но держался. Хорек отплевывал кровь из разбитого рта и потихоньку вжимался в стену, стараясь не дать себя зажать.