— Ботаро, Ботаро, не побоялся ты один пойти в глубину гор и обнять меня. Не устрашился ты моего безобразного вида. Теперь проклятье горного бога потеряло власть надо мною и я снова приняла человеческий образ.
С этими словами матушка Ботаро крепко прижала его к сердцу. Пошли они, радостные, домой.
С тех пор все трое жили счастливо и не разлучались до конца своих дней.
Откуда пошли золотые жуки
В старину, в далекую старину, жил у самого подножия горы Хикодзан один бедный вдовец по имени Токубэй.
Всю жизнь усердно работал Токубэй, но в старости сломила его болезнь. Слег он в постель. Пришла в дом Токубэя горькая нужда. Каждый день приходилось гадать: умрешь ли сегодня голодной смертью или еще до завтра протянешь? Было у Токубэя двое детей: сын Гэнкити и дочка по имени Юки. Позвал он их однажды и сказал:
— Простите меня, дети мои. Лежу я беспомощный и не могу вас прокормить. Из-за меня вы голодаете.
— Что ты, что ты, отец! Об этом мы и не думаем. Одно нас печалит, что не можем мы для тебя лекарства купить. А ты с каждым днем все больше слабеешь…
Наконец сказал Гэнкити:
— Разве вот что! Пойду-ка я к дяде моему Гондзе, попрошу у него денег в долг. Тогда и ты, отец, поправишься, и сестренка Юки перестанет хныкать от голода.
— Но, Гэнкити, ты ведь знаешь, этот Гондза — страшный скряга. Он хуже собаки. Когда умирала твоя мать, Гондза не подумал навестить ее. А теперь делает вид, будто не знает, что я, его родной брат, при смерти. Если ты попросишь у него денег, только обидных слов наслушаешься. Ведь он готов из-за медного гроша удавиться!
— Но ведь не погибать же нам голодной смертью!
— Ах, бедный мой сын! Прости меня…
— Постой, отец! Пришла мне в голову хорошая мысль. — И с этими словами Гэнкити выбежал из дому прямо под проливной дождь… Но куда бежать, этого он и сам не знал. Гэнкити только хотел успокоить отца.
Понемногу ноги юноши сами понесли его к дому дяди. «А вдруг да сжалится? — думал Гэнкити. — Ведь не каменное же у него сердце!»
Но все случилось, как говорил отец. Гондза его и слушать не стал.
— Нашел тоже богача! Нет у меня денег для таких, как вы, попрошаек. Убирайся отсюда!
— Но ведь отец умирает! Я вам отработаю, дядюшка. Буду трудиться день и ночь.
— Мне какое дело, кто будет жить, кто умрет. Ведь я не бог. Пошел прочь, ну, живо! Грязный оборванец, весь пол в кухне измарал. Проваливай отсюда!
Выскочил Гэнкитилз дома дяди как ошпаренный. Пошел он по горной дороге, ничего не видя от слез. С веток сосен и криптомерий струями лилась вода, будто и они плакали. Долго бродил Гэнкити. Он и сам не знал, сколько времени прошло.
Вдруг услышал он ласковый старческий голос:
— Стой, Гэнкити! Гэнкити, подожди!
— Кто меня зовет?
Перед Гэнкити, как из-под земли, вырос седобородый старик с парой грязных деревянных сандалий[7] в руках.
— Скажи мне, отчего ты плачешь? — спрашивает старик.
— Мне очень нужны деньги, да негде их взять.
— А для чего тебе деньги?
— Надо купить лекарство и риса.
— Самому они тебе нужны или кому другому?
— Да если б мне самому, не стал бы я плакать. Отец у меня от болезни и голода умирает.
[7] Сандалия (гета́) представляет собою деревянную подошву на двух поперечных подставках, удерживается при помощи двух петель между большим пальцем и другими.