— Не огорчайся, отец. Уж если обещал ты выдать меня замуж за улитку, то я согласна.
На том и порешили. Поспешила сваха к батраку с радостной вестью. Вскоре доставили приданое на семи лошадях, да еще носильщики принесли сундуки и укладки на семи шестах. А уж ручной клади и не счесть было.
Не нашлось в бедной хижине места для такого богатства, и построил для него отец, невесты особую кладовую[11].
В доме батрака одни голые стены. Некого было и на свадьбу позвать. Встречали невесту только свекор со свекровью да тетушка-сваха. Всего-то гостей пришло — одна соседняя старуха.
Видят родители, досталась им невестка красивая и приветливая. Порадовались они, что сынку-улитке такое счастье выпало. Стала невестка служить старикам как преданная дочь. И на поле она работала не покладая рук. Хорошо зажили старики.
По обычаю, молодая должна была вскоре после свадьбы навестить родной дом. Выбрали восьмой день месяца Зайца[12], когда справляется праздник Будды Целителя, чтимого в той деревне. Вишневые цветы только-только начали распускаться.
Вот пришел назначенный день. Хотелось молодой полюбоваться на праздник. Набелилась она, нарумянилась, достала из сундука самое свое нарядное платье и так стала хороша, что ни одной небесной деве с ней не сравниться.
Кончила она наряжаться и молвит своему мужу-улитке:
— Пойди и ты со мной поглядеть на праздник!
— Ну что ж, пожалуй, пойду. Денек нынче выпал хороший. Засиделся я дома зимою, приятно будет на свет поглядеть.
Спрятала молодая улитку в узел своего нарядного пояса и отправилась на праздник, а по дороге с мужем беседует. Кто ни пройдет мимо, всякий на нее оглянется: «Такая красивая девушка, а сама с собой говорит и смеется. Видно, помутился разум у бедняжки!»
Пришла молодая к священным воротам перед храмом Будды Целителя. Вдруг говорит ей улитка:
— Эй, послушай, дальше ворот мне ходу нет. Ты иди себе в храм, а я тебя тут подожду, на меже рисового поля.
— Изволь, но будь осторожен, чтоб не приметил тебя какой-нибудь ворон. Я скоро вернусь, — сказала молодая жена и пошла вверх по склону холма к пагоде. Помолилась там и спешит обратно. Смотрит: пропал муж-улитка, нигде его не видно.
Испугалась жена, ищет там и сям, не может найти. Уж не напал ли на него злой ворон? Может, раздолбил его скорлупку своим крепким носом? Или, может, упал ее дорогой муженек в воду на рисовом поле? Ведь там улиток видимо-невидимо.
Вошла молодая жена в воду по колено, вынимает она из воды одну улитку за другой, на какую ни поглядит, все не та! Бросит ее обратно и достанет другую.
Ищет жена и поет:
Лицо у нее грязью забрызгано, рукава и подол намокли, а она все шарит руками в воде. Вот уже и стемнело. Начали люди по домам расходиться. Глядят на молодую жену, жалеют:
— Ах, горе, такая красавица, и ума лишилась!
Долго искала жена, да все понапрасну!
«Теперь», — думает, — «все кончено! Нет больше в живых моей дорогой улиточки. Брошусь я в самую глубокую яму вниз головой и утоплюсь». Только собралась она в яму кинуться, как кто-то ее окликнул:
— Стой, погоди, что ты делаешь?
Оглянулась она. Стоит перед ней прекрасный собой юноша, на глаза широкая шляпа надвинута, за поясом флейта.
Рассказала ему молодая жена все, что с ней случилось.
— Хочу я, — плачет она, — в яме утопиться. Зачем мне жить, если я своего дорогого мужа-улитку потеряла?
— Ну если так, — молвил ей юноша, — не о чем — тебе печалиться. Ведь я и есть тот, кого ты ищешь.
Не поверила ему жена: быть того не может!
— Не мудрено, что ты не признала меня. Послал меня моим родителям бог воды на рисовых полях, оттого и родился я полевой улиткой. Но сегодня в награду за твою верность и любовь возвращен мне человеческий образ.
Пошли молодые домой. Не наглядится муж на свою пригожую жену, и ей тоже по сердцу прекрасный юноша!
[11] Кладовая. — Из-за частых землетрясений и пожаров кладовая в Японии строится отдельно от дома.
[12] Месяц Зайца — четвертый месяц по лунному календарю, соответствует примерно нашему маю. В Японии для счисления времени применялись особые циклические знаки: названия двенадцати животных и пяти стихий природы.