Давно, давно тому назад жил один богач. В доме у него заведен был такой обычай. Когда наступал первый день Нового года, слуги рассаживались возле очага в господских покоях, а хозяин сам своими руками еду им подавал и вино наливал.
Вот однажды слуги весело праздновали Новый год. Вдруг хозяин, наливая им полные чарки, говорит:
— А ведь в эту ночь первый сон вещим бывает. Хорошенько запомните, что кому привидится. Завтра мне расскажете. Я заплачу за каждый сон по серебряной монете.
На другое утро хозяин спросил:
— Ну, кто из вас хороший сон видел? Рассказывайте по очереди.
Сидевший на главном месте старший слуга замялся:
— Уж прости, господин, проспал я до самого утра как убитый. Никаких снов не видел.[37]
Следом за ним и другой стал отнекиваться:
— Я только закрыл вечером глаза, а открыл, смотрю: на дворе уже утро. И не заметил я, как ночь прошла.
Все слуги один за другим стали уверять, что снов не видели. Но самый молодой слуга, юноша лет пятнадцати — шестнадцати, признался:
— А я видел чудесный сон.
— Вот как, в самом деле? Ну, так продай мне его. Вот тебе серебряная монета.
— Нет, не могу я продать свой счастливый сон. Вдруг он тогда не сбудется.
— Так я дам тебе две монеты.
Но юноша только покачал головой.
— Хочешь три?
— И за три не продам.
— Какой ты несговорчивый! Бери четыре.
Хозяин, раззадорясь, все набавлял и набавлял цену. Но молодой слуга только головой качал. Наконец хозяин предложил двадцать золотых монет. Но и тут юноша не согласился.
В страшный гнев пришел хозяин. Посадил он юношу в челнок без паруса и весел и пустил плыть по воле волн в открытое море. Но все же дал ему с собой рисовых лепешек, чтоб не умер он голодной смертью.
Долго играли волны и ветер с челноком и принесли его к далекому острову. Вышел на берег молодой слуга и видит, что остров дик и безлюден, живут на нем одни обезьяны. Приметили они юношу и залопотали:
— Человек! Смотрите — человек! Хватай его, попробуем, каков-то он на вкус.
Кинулись обезьяны на юношу всей стаей. Испугался он и стал бросать в них рисовыми лепешками. Начали обезьяны лепешки подбирать, а он вскочил в челнок и оттолкнулся от берега.
Снова поплыл челнок, куда ветер его гонит и волны несут, и вскоре прибился к берегу другого острова.
Не успел молодой слуга ступить на землю, как из лесу с диким воем выбежала ватага чудищ. То были черти разных мастей, красные, синие, черные…
— Человек! Смотрите — человек! Давно нам такой лакомый кусочек на зуб не попадался, — заорали черти.
Что делать, как тут спастись! Стал молодой слуга кидать в чертей рисовыми лепешками, но черти на них и не взглянули. Схватили юношу когтями, вот-вот разорвут на части.
Но главный черт закричал:
— Погодите, ребятки, съесть его мы всегда успеем. Спросим наперед, каким ветром его к нам занесло. Эй, человечье отродье, по своей воле или нет приплыл ты к нам сюда?
— Нет, не сам я пришел, волны меня принесли. Досадил меня мой хозяин в челнок без паруса и весел за то, что не захотел я рассказать ему свой первый новогодний сон.
[37] Никаких снов не видел. — Сон, приснившийся в новогоднюю ночь, считался вещим. Под изголовье клали картинку, изображавшую «такарабунэ» — корабль, на котором едут семь богов счастья, а иногда и баку — фантастических зверей, которые, по поверьям, пожирают дурные сны. Но если все же приснился сон, то картинку пускали по воде. О хорошем сне не рассказывали — из опасения, что он не сбудется. Толковать сны приглашали гадателя или разгадывали по «сонникам». Существовал даже обычай продажи сна, счастье при этом как бы переходило к лицу, купившему сон.