Мальчик посмотрел на него с удивлением.
— На самом деле да. Его отец — адвокат.
— Ну, адвокат — это ничего особенного. И что-то мне подсказывает, что законы для Принца не слишком-то важны.
— Но у отца Томоясу есть опасные друзья — ну, по крайней мере так Томоясу всегда говорит.
— А вот это действительно раздражает. Никто не любит слушать, как кто-то хвастается, но когда хвастаются своими крутыми знакомыми — это самое худшее. Люди, которые так себя ведут, заслуживают, чтобы их раз-другой вернули на землю.
— Томоясу выбрали, чтобы испытать на нем электрошок, но он, конечно, не захотел, чтобы с ним это делали. Там, в парке, он плакал, валялся на земле и целовал ботинки Принца, умоляя не делать с ним этого.
— И как же поступил его высочество?
— Он сказал, что пощадит его, но Томоясу должен привести вместо себя свою собаку, Такэ. Я знаю Томоясу с младшей школы, эта собака была с ним всю его жизнь. Он правда очень ее любит.
Кимура усмехнулся. Он понимал, чего хотел Принц. Теперь испытание дефибриллятора было для него второстепенным. Он хотел насладиться тем, как Томоясу принесет в жертву свою любимую собаку, чтобы спасти свою шкуру. И сделав так, он может раздавить Томоясу, сломить его дух. Было совершенно очевидно, какие цели он перед собой ставит. Но даже понимая это, Кимура чувствовал себя неуютно от мысли, что Принц и вправду может это сделать.
— Его высочество действительно выдающаяся личность… Но, знаешь, если он настолько испорченный, это делает его довольно предсказуемым.
— Старик, на твоем месте я бы не думал, что Принц предсказуемый.
Когда он сказал это, они как раз подошли практически ко входу в парк.
— Я не должен идти с тобой дальше. Я теперь пойду домой. Если Принц узнает, что я кому-то на них настучал, у меня будут неприятности.
Кимура не мог заставить себя посмеяться над мальчиком и обозвать его трусом и эгоистом. Он прекрасно видел, в каком тот отчаянии. И если его друзья узнают, что он их предал, кто может сказать, что случится потом с ним самим? Самое меньшее — его сделают очередным подопытным в испытаниях дефибриллятора.
— Да, ты прав, лучше вали отсюда. Я сделаю вид, будто просто мимо проходил. — Он махнул рукой на прощание.
Голова-дыня кивнул, как испуганный первоклассник, и повернулся, чтобы уходить.
— Эй, погоди-ка! — сказал Кимура.
Тот обернулся — и встретился с кулаком, со всей силы влетевшим в его нижнюю челюсть. Он пошатнулся, упал, и его глаза закатились от боли.
— Ты ведь тоже участвовал во всем этом дерьме, верно? Считай это своим наказанием. И скажи спасибо, что это все, что ты получил, — зарычал на него Кимура. — Но прежде, чем ты сбежишь, скажи мне, почему я? Почему ты решил прийти именно ко мне за помощью? Ты что, не знаешь других взрослых?
Действительно, обратиться за помощью к алкоголику, воспитывающему маленького ребенка, не выглядело лучшей идеей.
— Больше никого, — сказал мальчик, потирая ударенную челюсть и проверяя, нет ли крови. Не было похоже на то, чтобы он разозлился. Скорее чувствовал облегчение от мысли, что смог отделаться просто увесистым ударом в челюсть. — Больше никого, кто мог бы это сделать. Кто мог бы остановить Принца.
— Попробуй обратиться в полицию.
— В полицию? — Мальчик замялся. — Нет, от этого не будет никакого толка. Полиция не поможет. Им нужны доказательства, чтобы хоть что-нибудь сделать. Полиция приходит только за теми, кто очевидно плохой.
— Что ты имеешь в виду под «очевидно плохим»? — Но Кимура и сам знает, что это значит. Законы написаны про тех, кто крадет вещи или избивает людей. Власти могут подобрать подходящую статью и назначить соответствующее наказание. Но когда все не так очевидно, когда приходится иметь дело с неким неопределенным расплывчатым злом, законы не работают так хорошо. — Кажется, я понял. У Принца свое собственное государство, он сидит в своем замке и пишет свои собственные законы.
— Да, верно. — Парень направляется прочь, все еще потирая свою челюсть. — Но ты не похож на того, кому важны правила, сочиненные в замках, старик.
— Ты так решил, потому что я алкаш?
Мальчик не ответил, и вскоре его фигура растворилась в сумерках. «Может быть, выпивка все-таки помогает мне видеть вещи такими, какие они есть на самом деле?» — подумал Кимура.
Он углубился в парк. «Я могу идти прямо». По крайней мере, так он думал, но не был уверен, что действительно идет прямо. Ему казалось, что он слышит, как бранят его родители, повторяя ему, что он в жизни своей ни разу не прошел по прямой. Кимура дохнул в свою ладонь, чтобы проверить, есть ли запах алкоголя, но не смог его распознать.
Он подошел к роще и стал пробираться через деревья в сгущающемся сумраке. Откуда-то издалека до него доносились звуки — это нельзя было назвать голосами, скорее каким-то неразборчивым бормотанием.
Земля поло́го уходила в низину, где скапливались опавшие листья. Там тесной группой стояли несколько человек. Черные школьные формы делали их похожими на служителей мрачного культа, собравшихся для проведения ритуала.