— Все, что я ни делаю, выходит боком. Если я пойду в шестой вагон, то это будет значить, что, кто бы ни взял чемодан, он пошел в противоположном направлении, а если я начну с пятого, — значит, тот, кого я ищу, будет в шестом или дальше. Что бы я ни выбрал, в реальности все перевернется.
— Перевернется? А кто это перевернет?
Мужчина растерянно сглатывает. Затем резко отвечает:
— Кто-то. Как будто кто-то там, наверху, смотрит на нас и дергает за нити наших судеб.
— Я в это не верю, — говорит Принц. — Никто не дергает ни за какие нити. Нет никакого бога судьбы, а если и есть какой-то такой бог, то мне кажется, что он просто высыпал нас всех, как фигурки в стеклянный ящик, — и забыл о нас.
— То есть ты хочешь сказать, что мое невезение — это не вина богов?
— Трудно объяснить. Скажем, у вас есть доска, и вы бросаете на нее несколько разноцветных стеклянных шариков или камешков. Каждый покатится в своем направлении, найдет свой собственный маршрут, но это не потому, что кто-то заранее предопределил их путь или изменил его, когда они падали и катились. Куда они упадут, зависит от их скорости и формы, так что после того, как их бросили, все произойдет естественным путем.
— Это значит, что я просто невезучий от природы и это никогда не изменится — неважно, что я делаю и сколько усилий вкладываю в свою работу…
Принц надеялся немного подколоть мужчину и вывести его из себя, но он никак не ожидал настолько подавленной реакции.
— Какая у вас любимая цифра? — неожиданно спрашивает Принц.
— Что? — Мужчина, похоже, сбит с толку его вопросом, но, несмотря на свое замешательство, отвечает уверенно: — Семь. Тот же иероглиф, с которого начинается мое имя — Нанао; пишется как «семь хвостов»[52]. Поэтому и семь. Хотя любой скажет, что семь — это счастливое число, «счастливая семерка».
— Тогда почему бы не начать с седьмого вагона? — Принц указывает пальцем в сторону головы поезда.
— Я чувствую, что добром все это не кончится, — отвечает мужчина. — Я пойду в другую сторону.
Он направляется в сторону последних вагонов. Синкансэн прибудет в Омия с минуты на минуту.
— Надеюсь, вы его найдете.
Принц делает шаг к двери туалета и стучит один раз.
— Чемодан, который ты ищешь, был все это время у тебя под носом, но ты просто прошел мимо, — тихо, почти про себя говорит он вслед мужчине. — Ты и вправду невезучий.
Фрукты
В вагоне начинает играть мелодия, оповещающая о прибытии поезда в Омия; за ней раздается объявление по громкой связи. На соседнем сиденье ухмыляется Лимон.
— Ну как, волнуешься?
— Да, немного. А ты?
Человек Минэгиси будет ждать их на платформе.
— Не-а. Вообще нет.
— Завидую тебе, — вздыхает Мандарин. — Должно быть, хорошо быть таким примитивным… Знаешь, это ведь твоя вина, что мы вообще во все это вляпались.
— Так я и не отрицаю, — говорит Лимон, жуя какое-то печенье. — Но это не целиком моя вина. Ну, то есть потеря чемодана — это, несомненно, моя вина, но в смерти этого мальчишки не повинны ни ты, ни я, а только он сам.
— Он? — Мандарин указывает на труп возле окна. — Ты имеешь в виду, что он виноват в том, что мертв?
— Ну да. Он не должен был просто вот так взять и умереть. Это эгоистично. Ты так не считаешь? Он даже не оставил нам ни единой зацепки.
Синкансэн начинает сбрасывать скорость. Мандарин встает со своего места.
— Эй, ты куда это? — обеспокоенно спрашивает Лимон.
— Мы подъезжаем к Омия. Я должен пойти и сообщить человеку Минэгиси, что все идет хорошо. Я буду ждать его у двери вагона.
[52] На японском имя Нанао состоит из иероглифов «семерка» и «хвост».