— Я не…- Бен запинается на полуслове и переводит дыхание, — я не знаю, хотя догадываюсь. В любом случае, всё не так. Это для роли.
Он наблюдает, как медленно брови Роджера взлетают вверх, а улыбка становится ещё шире.
— Для роли извращенца?
На секунду Бену становится совсем не по себе, но после он слышит тихое похрюкивание и в полной мере осознаёт, что чёртов Роджер Тейлор его откровенно стебёт.
— Вот ты засранец, оказывается, — с театральным возмущением вскидывается Харди и, недолго думая, кидает подушкой прямо в это наглое, до боли прекрасное лицо.
Роджера наконец-то срывает, он звонко смеётся, закинув голову на спинку кресла и утирая с уголков глаз слёзы.
— Ты бы своё лицо видел, — сквозь смех проговаривает он.
Бен и сам невольно не может сдержать счастливой улыбки. Смех у Роджера заразительный, такой, что кажется, за спиной сейчас вырастут крылья и ты сможешь воспарить к самому солнцу.
— Но если серьёзно, это всё равно довольно странно, — отсмеявшись, фыркает Роджер.
— Ничего странного, ты просто меня не слушаешь, — отвечает Бен. — Я ведь рассказывал тебе про фильм, а ты не спросил, кого я там играл.
— И кого же? — задумчиво покусывая губу, спрашивает Тейлор, а в голубых глазах всё ещё горят смешинки.
— Сам ещё не понял? — фыркает Бен, изображая на лице осуждение.
Конечно, Роджер догадался, это не сложно - сложить два на два, но в воздухе витает какая-то дурашливая атмосфера и быть серьёзным категорически не получается. Он даже забывает о том, что застрял в будущем, которое пока что больше разочаровало, чем порадовало.
— Сложно представить даже, — с наигранным недоумением отвечает Роджер, но предательская улыбка сама по себе расползается по лицу снова, он не может ничего с собой поделать.
Долго выглядеть обиженным у Бена не получается. Вообще-то, на самом деле, когда он думал о том, каким Роджер был в молодости, он представлял его с колючками и шипами, никогда не задумываясь, что под всей этой напускной грубостью Роджер имеет довольно легкий на подъём нрав и остаётся довольно милым, когда не пытался сучить. Кажется, его нездоровая одержимость образом Роджера с его появлением обрастает чем-то более крепким, ибо Роджер действительно фантастический, куда лучше, чем в любой его фантазии.
— Ты совсем на меня не похож, — довольно серьёзно заявляет Тейлор, и Бену нечем крыть.
— Я старался как мог, — честно признаётся он, — но ты прав, я не похож.
— Я хочу увидеть его, — говорит Роджер голосом, не знающим никаких отказов.
— Ты про фильм? — зачем-то переспрашивает Бен.
Роджер в ответ только кивает.
— Вот прям сейчас?
На самом деле Бен очень не хочет показывать это кино, но не потому что боится предстать в невыгодном свете или что-то вроде того, он думает о другом: о Фредди и всех тех вещах, о которых Роджеру только предстоит узнать. Единственное, что Бен в этой ситуации понимает яснее некуда, так это то, что видеть страдания Роджера для него невыносимо. Он бы хотел оградить его от всего, в первую очередь от этой грёбаной реальности, где его лучший друг медленно умирал от неизлечимой болезни и где многие, кого Роджер знал и, возможно, любил, уже мертвы. Бену очень жаль, что он ничего не может исправить.
— Нет, не сейчас. Сейчас мы пойдём в Кенсингтон, ты мне обещал, — сонно потягиваясь в кресле, бормочет Роджер.
— Ну уж нет, для начала мы тебя переоденем, а то от тебя за версту тянет семидесятыми, — на Роджере всё ещё короткий серебристый пиджак и просто до неприличия узкие штаны, в таком виде идти на улицу не лучшая идея.
Бен всё ещё помнит того тяжеловеса, от которого схлопотал по морде, защищая честь (не своего) Роджера.
— Шоппинг, значит, — задумчиво тянет Тейлор, выуживая из кармана пару смятых купюр, — мне точно не по карману.
— Брось, ты ведь несерьёзно сейчас? — почти что обиженно отзывается Бен, — у меня достаточно денег.
— Но это вовсе не значит, что ты должен их тратить на меня.
Бен тяжело вздыхает и устало трёт переносицу. Он знает, Роджер упрямый, но и он от своего отступаться не привык.
— Последнее, что сейчас имеет значение - это деньги, — говорит он, пытаясь пробиться сквозь стену, внезапно возведённую Роджером на пути. — Ты попал в странную, охренеть какую невозможную историю, и я искренне хочу тебе помочь. Просто позволь мне это.