Англосаксонская Англия, которая уже упоминалась в связи с использованием титула basileus различными правителями, была другим регионом, где существовало множество королей. И это относится не только к образованиям, которые традиционно именуются королевствами (Уэссекс, Восточная Англия, Мерсия и т. д.), но и к отношениям и людям внутри этих политий, поскольку титул «король» использовался не только правителями этих государств (мы не будем рассматривать здесь титул и статус «бретвальда», хотя его историография схожа с историографией титула ard-ri. Тем не менее его ценность для нашего обсуждения минимальна, особенно если учесть недвусмысленное отношение к нему Патрика Гири как к «фактически современному мифу»)415. Эссер в своей книге «Life of King Alfred» («Жизнь короля Альфреда») говорит об Альфреде (ум. в 899 г.) преимущественно как о «короле» (rex), но он не был единственным, кто носил этот титул. Эссер говорит об отношениях Альфреда с правителями Мерсии и других политий как об отношениях между reges (мн. ч. от rex). Но также он пишет и о reges, которые были подчинены Альфреду416. Примером таких отношений, а также отношений семейственности может быть Этельвульф, который оставил своих сыновей править королевством на время своей поездки в Рим, создав, таким образом, ситуацию, когда все трое имели титул rex. Такая ситуация, как уже было показано выше, не была чем-то экстраординарным, поэтому англосаксонская Англия является лишь еще одним примером. Я бы сказал, что проблема титулатуры и ее перевода более сложна, чем связанное с ней представление. Эта сложная ситуация признается даже в одной из исландских саг, написанной, вероятно, Снорри Стурлусоном (автором упомянутого выше «Круга земного»), в которой говорится, что Альфред Великий низвел всех своих королей-данников до положения эрлов и что при Этельстане (ум. в 939 г.) вспыхнуло восстание за восстановление в правах тех, «кто раньше был королем»417. Конечно, остается открытым вопрос, является ли исландская сага XIII в. достоверным источником по англосаксонской титулатуре X в. Однако в ней излагается весьма интересная информация, которая соответствует тому, что написано в книге Эссера по поводу титулов Альфреда и других reges.
Для изучения титулатуры наиболее интересно то, что другой средневековый источник признает, что существовала определенная система, при которой было несколько королей, одни из которых были подчинены другим, и что эта система изменилась в определенный момент в конце IX–X в. Такие сведения об исторической политической структуре соседней политии и ее изменениях, которые произошли всего пару сотен лет назад, являются ценным добавлением к нашему пониманию титулов с высоты тысячи прошедших лет и многочисленных позднейших изменений.
Польша. Двигаясь на восток, мы можем увидеть, что ситуация с титулатурой средневековой Польши так же сложна, но в более традиционном смысле. Основная дискуссия развернулась по поводу использования в средневековой Польше титулов dux и rex, а также различий между ними. Оба титула используются как в средневековых польских, так и в немецких, богемских и папских источниках, из которых можно получить большую часть информации о Польше того времени. Основная разница между титулами заключается в том, что rex – это независимый правитель, а dux – зависимый. Читая, например, Козьму Пражского, можно увидеть, что dux – это стандартный титул польских правителей, таких как Мешко, Казимир, Владислав и Болеслав II. Только Болеслав Храбрый назван rex, да и то в сообщении о его смерти418. Однако даже когда титул rex был впервые дарован Болеславу Храброму (ум. около 1025 г.), а произошло это примерно в 1000 г., это была всего лишь попытка Оттона III укрепить таким образом свои позиции как императора при помощи подчиненных reges419. Не совсем ясно, когда польские правители снова получили титул rex, но произошло это, скорее всего, в 1076 г., когда папа Григорий VII короновал Болеслава II (ум. около 1081 г.) через своего легата в рамках борьбы за инвеституру. Это также было попыткой взять ответственность за возвращение русского престола изгнанному Изяславу Ярославичу (ум. в 1078 г.), который обратился к папе за помощью. Важно отметить, что я вовсе не считаю, что титул rex является исключительно результатом папского благословения или церковной коронации. Правители того времени присваивали себе титул rex без всякой церковной коронации или до этой процедуры. Для хронистов Германской империи выбор титула rex или dux, присваиваемый польским Пястам, имел значение в контексте их починения или неподчинения германскому императору. Хотя немецкие историки оспаривают факт коронации Болеслава II, это кажется вполне возможным, поэтому использование титулов rex или dux, кажется, вписывается в модель отношений Польши и Германской империи, какой она видится с традиционной средневековой точки зрения420. Однако картина слегка меняется, если мы привлечем к обсуждаемому вопросу другие источники. В «Круге земном» Болеслав несколько раз назван конунгом (konungr)421, а русские летописи именуют польского правителя «князем»422. Эти источники имеют такую же ценность, что и германские, богемские и польские в описании своих соседей, брачных партнеров, союзников и врагов. Титул «конунг» вполне подходит польскому правителю, поскольку он использовался для различных правителей разного уровня, поэтому теоретически может соответствовать по смыслу как rex, так и dux. Древневосточнославянский титул «князь» является традиционным для славянских правителей. Русские летописцы использовали его и для обозначения своих собственных правителей. Однако скандинавские и русские титулы практически не используются при переводе титулов польских правителей, которые обычно обозначаются как dukes или kings, в зависимости от латинского оригинала. В принципе это приемлемый перевод, однако он не использует все источники, доступные современным ученым, а также не помогает решить те проблемы, которые касаются вопросов титулатуры, особенно в данном регионе.
Суть такого краткого обзора средневековой титулатуры заключается в следующем: мир средневековых титулов намного сложнее, чем может показаться на первый взгляд или чем он представлен в современных научных работах. Для четкого определения иерархичной властной структуры существуют десятки противоречивых титулов. Rex переводится на английский как король практически в каждом случае, а вот konungr – лишь иногда, и зависит это от ученого и его личных представлений о политических реалиях конкретного времени и конкретной ситуации. Ri и ard-ri имеют такую же роль в постоянно меняющейся и порой нечеткой иерархической структуре. Вся та ситуация, которую мы лишь вкратце описали выше, требует полномасштабного пересмотра титулатуры, включая широкое обсуждение современных предубеждений и предвзятых суждений о том, кто, когда и какой титул получил. Наконец, очень похоже, что измененный перевод титулов характерен, как правило, для периферии «традиционной» средневековой Европы. Как мы показали на примерах в этой главе, чем больше информации, касающейся титулатуры, историки могут собрать, тем более четкое понимание они смогут сформировать у своих читателей путем аккуратного и выверенного подбора титулов, что принесет пользу не только при изучении Руси, но поможет нашему пониманию Европы и европейских взаимодействий в целом.
Глава 5
Что такое князь?
Титул, который мы не рассматривали в предыдущих главах, но которому посвящена большая часть настоящей книги, – это славянский титул «князь». Функции князей Руси (правитель, военный лидер, законодатель, сборщик налогов) ничем не отличались от функций правителей по всей средневековой Европе, а разнообразные властные отношения были аналогичны тем, которые мы рассмотрели в предшествующей главе. В разное время в XI и XII вв. были князья, подчиненные другим князьям, а отношения между ними определялись скорее степенью личной власти, а не титулатурой. И хотя нам это может показаться сложным и непонятным, однако в Средневековье в этом не было ничего необычного. Прежде чем приняться за рассмотрение вопроса использования титула «князь», а также иностранных титулов, которые применялись к правителям Руси, будет полезно понять этимологию слова, а также функции князя, основываясь на письменных источниках, с тем чтобы достигнуть максимальной точности при переводе смысла и значения титула.
Слово «князь» восходит к герм. *kunigaz, так же как и нем. Konig, англосакс. cyning, сканд. konungr и, конечно же, совр. англ. king423. Основное значение этого слова – «правитель», возможно, также «вождь». Когда группа людей (клан или семья) вырастает в размерах, а ее политическая организация усложняется, обязанности правителя могут измениться с течением времени. Но сама титулатура остается такой же, образованной от того же корня, и все эти титулы можно свести просто к понятию «правитель».
Функции правителя дают нам возможность увидеть растущую специализацию политического процесса, но также помогают создать классификацию правителей и четче понять, какой титул правитель мог носить. Данный раздел никоим образом не исчерпывает тему роли правителя Руси. Последней, наиболее глубокой работой такого рода на русском языке была работа А.П. Толочко, которая вышла сразу после распада Советского Союза. В ней описывается, как изменялась роль князя на Руси в ходе распада Киевского государства. Однако эта всеобъемлющая работа практически недоступна для большинства медиевистов, не говоря уже о простых читателях, которые не знают русского языка424. Данный раздел не копирует работу А.П. Толочко. Здесь не дается исчерпывающий список княжеских полномочий и обязанностей, а, скорее, приводятся несколько примеров той роли, которую играл князь, что может лучше понять титулатуру.
Для нашего обзора важно отметить, что в любой момент времени всегда было несколько князей, но при этом сам титул имел специфический смысл. На Руси в XI–XII вв. он обычно использовался для обозначения правителя территории с центром в городе (Киев, Новгород, Владимир, Полоцк, Чернигов и т. д.) с прилегающей округой. Ни разу источники не называют князем того, кто не имел собственной подконтрольной территории. Таким образом, титул ясно подчеркивает претензии на управление чем-то, а не просто передается по наследству или по праву рождения (постепенно титул «князь» присваивался именно исходя из этого, что будет кратко показано в дальнейшем). Напротив, в государствах, в которых использовался титул prince, который является общепринятым переводом термина «князь», он присваивался сыну короля при рождении. Этот титул становился частью жизни мальчика, а затем и мужчины, вне зависимости от того, какие еще должности и титулы он получал (ярким современным примером является принц Уильям, который получил свой титул при рождении, и это несмотря на то, что он имеет и другие титулы, например герцога Кембриджского). Таким образом, он имеет скорее символическое значение, сигнализируя о происхождении от правителя королевства, а не о наличии власти над определенной территорией и не об определенной позиции. Этот простой пример позволяет пролить свет на проблемы перевода титула «князь» термином prince.
Ситуация, при которой одни князья стали господствовать над другими, сложилась на Руси с установлением иерархии правителей, при которой князь Киева распределял города между своими детьми, которыми они должны были править от его имени. Повесть временных лет (ПВЛ), самый ранний и, по сути, единственный источник по истории ранней Руси, сообщает, что Святослав (ум. в 972 г.) был первым, кто использовал эту практику, прежде чем отправился завоевывать Дунайскую Болгарию. Но обычно ее связывают с Владимиром, который распределил города между своими многочисленными сыновьями в 988 г., и с его сыном Ярославом до дня его смерти в 1054 г. (ПВЛ, 988, 1054). Именно в это время происходит укрепление иерархии правителей Руси, поскольку Ярослав завещает своим сыновьям почитать Изяслава (старшего из живых братьев, которого Ярослав поставил в Киеве) так, как они почитали самого Ярослава.
Несмотря на распределение земель Владимиром и Ярославом, а также несмотря на использование одинакового титула для всех правителей Руси, было ясно, что князь Киева является, в прямом или переносном смысле, главой семьи (pater families) всего клана Владимировичей/Рюриковичей по крайней мере до конца второй четверти XII в. И тому есть множество примеров. Мы отмечали, что после смерти Ярослава к власти пришло новое поколение правителей, однако новые князья Киева часто сами распределяли земли между членами своей семьи, что было частью процесса интронизации. Так, например, поступил Всеволод Ярославич, который унаследовал Киев в 1078 г. Его родственники потребовали от него земель, и он пожаловал им их, подтвердив, таким образом, что князь Киева является дарителем земель. Наконец, ПВЛ сообщает, что в 1036 г., после смерти брата Ярослава Мстислава, Ярослав стал «единственным правителем Руси», несмотря на то что были и другие носители титула «князь» (см. ПВЛ под гг. 1078, 1093, 1036).
Одним из титулов единоличного правителя был «великий князь», который в английском языке часто передается как Grand Prince. Этот титул имеет параллели с ирландским ard-ri. Несмотря на некоторые разногласия среди ученых, обычно считается, что в указанный период этот титул не используется постоянно и последовательно. Некоторые считают, что он обозначает старшего в роду, в то время как другие предполагают, что это всего лишь хвалебный титул умершего правителя, так же как и титул «царь», что будет показано далее425. И хотя идея использовать этот титул для обозначения верховного правителя Руси может показаться привлекательной, это не означает, что он использовался в то время, поэтому все наше внимание необходимо сосредоточить на базовом титуле – «князь».
Одной из традиционных черт правителя в любом месте и в любое время является способность собрать войско для войны. Это относится и к князьям Руси. Все они способны были, помимо своей дружины, собирать, хотя и не так часто, местное ополчение, а князь Киева мог призывать против общих врагов войска всех русских княжеств через подчиненных ему князей (это, конечно, идеальный сценарий, так как можно найти примеры, когда горожане отказывались поддерживать своих князей или когда князья бунтовали против князя Киева и т. д.). Все это похоже на описание Питером Сойером скандинавских королей, которые отправлялись на войну со своими дружинами, но при этом были способны собирать для защиты и более крупные силы, представленные союзниками, воинами даннических племен и даже горожанами426. Эта возможность стала особенно важной после смерти Ярослава Мудрого, когда его сын Изяслав Киевский вместе со своими братьями Святославом (ум. в 1077 г.) и Всеволодом собирали войска для защиты Руси: в 1060 г. от торков и в 1067 г. против Всеслава Брячиславича Полоцкого (ум. в 1101 г.), после того как он захватил Новгород (ПВЛ под гг. 1060 и 1067). Эта способность собирать войска для обороны от общих врагов была одной из ключевых для киевского князя. Это видно также и на примере Всеволода Ольговича (ум. в 1146), узурпатора, в том смысле, что он не имел прав занимать киевский стол с точки зрения господствовавших в то время правил наследования, который все еще мог собирать войска по всей Руси, включая Новгород и часто проводил независимую политику427. (Общие представления о порядке наследования заключаются в том, что если отец не занимал какой-либо стол, чаще всего – киевский, то его сын не мог его занять.) Но этот принцип действовал и на локальном уровне, поскольку правители собирали войска с подвластных им регионов и городов, чтобы отправиться на войну, часто друг с другом. В 1096 г. ПВЛ отмечает конфликт между Олегом Святославичем (ум. в 1115 г.) и Изяславом Владимировичем (ум. в 1096 г.), который захватил принадлежавшие Олегу земли. При этом Олег набрал армию в Смоленске, а Изяслав – в Суздале, Ростове и Белоозере. Другие стороны, которые вступили в конфликт позже, также собирали войска против Олега на подвластных им территориях. Такая практика закрепилась в междоусобных войнах конца XI – начала XII в., когда Владимировичи/Рюриковичи сражались за землю и старшинство. В каждом случае «князь» был связан с той территорией, которой он правил и с которой собирал войска.
Другой традиционной функцией средневекового правителя было издание законов. Это относится и к Руси, и на этом примере можно показать сходство и различие между русскими князьями и правителями остальной Европы. Первый свод законов Руси назывался Русская Правда, и составлен он был при Ярославе Мудром428. То же самое происходило и по всей Европе: например, Иштван Венгерский (ум. в 1038 г.) (или его непосредственный преемник Андраш) свел ряд декретов и законов в первый правовой кодекс Венгрии429. Ярослав, будучи «единоличным правителем» Руси, имел полное право создать собственный правовой кодекс или, что более правильно, кодифицировать некоторые уже существовавшие правовые практики. Однако его сыновья немного отошли от европейской нормы. Поправки в Русскую Правду известны как Правда Ярославичей (Изяслава, Святослава и Всеволода), которые совместно договорились о внесении изменений в кодекс и распространили его действие на всю Русь, точно так же как они собирали войска по всей Руси для отражения врагов430. Следующее поколение князей собралось в Любече в 1097 г., чтобы заключить мир и выработать новое понимание территориального разделения Руси (ПВЛ под г. 1097), и этот съезд помогает нам увидеть как схожие черты, так и различия по отношению к европейской концепции власти. Шесть князей, представлявших основные ветви правящей династии, собрались, чтобы дать ответ на всплеск междоусобной борьбы, попытавшись придать форму понятиям территории и ответственности, а также единое понимание, что такое «князь» (при этом нужно помнить, что все князья были представителями династии Владимировичей/ Рюриковичей и, таким образом, родственниками)431. Таким образом, князья собрались, чтобы коллективно осудить конфликты внутри своей династии. Однако более попыток коллективного законотворчества не предпринималось. На деле княжеский съезд показал растущее различие в управлении удельными княжествами и локальными ветвями династии, и различия эти увеличивались по мере увеличения количества ветвей. В этом Владимировичи/Рюриковичи не соответствуют традиционным представлениям о европейском правителе, поскольку они редко выступают в роли судей, больше полагаясь на обычное право и вергельд (виру), которые поддерживали порядок без вмешательства князя. Однако они все равно похожи на других правителей, особенно на ирландских, которые, из-за своей многочисленности, часто вынуждены были договариваться друг с другом, чтобы эффективнее управлять страной совместно и разделять властные полномочия432. Это снова ставит под сомнение традиционный образ правителя и предполагает дальнейшее изучение и переосмысление законодательных функций королевской власти в средневековой Европе.
Еще одна функция князя, которая объединяет его с другими правителями, – это сбор налогов или дани. В раннюю эпоху нерегулярный и неупорядоченный сбор дани на Руси привел к гибели от рук древлян князя Игоря в 945 г., результатом чего стала не только история о мести его жены, но также осознание необходимости создать упорядоченную систему сбора дани (и не более) (ПВЛ под г. 945). В дальнейшем русские правители также собирали дань с подвластных территорий, поэтому они заботились о том, чтобы установить четкие границы этих территорий и защищать их от других князей. Нужно, однако, отметить, что есть свидетельства, что князья отправляли часть своих налоговых сборов киевскому князю. Например, Ярослав (еще до того, как он стал Мудрым) решил отказаться от этой практики в 1014 г., что практически привело к войне с его отцом Владимиром (ПВЛ под г. 1014). Это дает нам еще одно основание для категоризации княжеской иерархии Руси, хотя свидетельства того времени достаточно скудны. Разделение зон сбора налогов или дани отражало территориальное деление князей. Князь мог собирать дань/налоги с города и прилегающей к нему территории, которой он управлял. Когда границы нарушались, а случалось это часто, направлялся протест (обычно князю Киева) и/или разгорался конфликт433. Князья Руси собирались для разграничения зон сбора дани для минимизации таких конфликтов, как это было в 1146 г., когда решался вопрос о взимании дани в северо-восточных землях вдоль Волги (Ипатьевская летопись, 1146). Саймон Франклин отмечает важность этих событий в создании русского государства: «Организация и охрана торговых путей и зон сбора дани внесла вклад в консолидацию и рост государства под управлением князей»434. И то же самое можно сказать и о других европейских государствах, хотя и в немного других терминах. В Скандинавии435, а также в Германии при Оттонидах и Салической династии436 дань взималась с подчиненных племен и народов. Однако в историографии о налогах часто пишут не так, как позволяют судить скудные источники по истории Руси437. Это может создать иллюзию различий в реализации, хотя на деле это вытекает из различий в источниках. Аналогично существовали другие обязанности в пользу правителя, например обязанность предоставлять размещение путешествующему по своим владениям правителю. Это известно на примере Германии Оттонидов и Салической династии438, но также и в других частях Европы439. К сожалению, хотя мы и знаем, что русские князья периодически путешествовали по своим владениям, как это показал Джон Бернхардт440, не сохранилось источников, в которых можно было бы найти предписание предоставлять размещение князю в ходе поездок. И хотя у нас есть определенные трудности с источниковой базой по истории Руси, мы все же имеем свидетельства, что русские князья занимались сбором налогов/дани, а это одна из важнейших функций правителей древности и Средневековья.
Эта глава не просто раскрывает основные функции князя, но также указывает на их сходства с функциями правителей остальной Европы, в особенности Германии, а также Польши, Венгрии и Ирландии. На примерах мы рассмотрели, когда князь Киева мог действовать самостоятельно, а когда правители всех княжеств действовали совместно. Во многом это зависело от возникающей угрозы или какого-либо сложного периода русской истории, однако отличить князя Киева от других князей в XI–XII вв. невозможно. Каждый князь имел некоторые, а то и все функции правителя, особенно в военной сфере и в области сбора дани/налогов, а часто и в области законотворчества.
Осуществление князьями этих функций как по отдельности, так и в совокупности делает еще более затруднительным, если вообще возможным, различение их на основе титулатуры и дает нам лучшее понимание создания средневековых титулов и их использования людьми того времени.
Глава 6
Средневековая титулатура и Русь
В XI–XII вв. Русь была частью средневекового европейского мира. Это важно помнить, когда мы говорим о природе титула «князь», поскольку мы можем провести параллели со средневековыми источниками на разных языках, которые были созданы как раз в рассматриваемый нами период. Это поможет нам лучше понять суть рассматриваемого нами титула, а также подобрать правильный вариант перевода. В этой главе будут рассмотрены источники, написанные на латыни и средненижненемецком языке, а также из Скандинавии, Византии, Руси. Цель этого изучения в том, чтобы увидеть, как современники титуловали правителей Руси, а также в более точном понимании средневековой титулатуры.
Латинские источники (и один средненижненемецкий). Русь постоянно упоминается в латиноязычных источниках, а ее правитель практически всегда именуется rex. Например, Ламберт Херсфельдский под 1075 г. пишет о Ruzenorum Rex, а в Annales Augustani сообщается о дочерях правителя – «Rutenorum regis filiam»441. Среди других, более значимых сообщений, можно назвать Титмара Мерзебургского, который постоянно называет правителя Руси rex, даже когда называет Владимира «for-nicatur immensus»442. Саксонский анналист пишет о «regi de Ruzia»443. Один из редких латиноязычных источников, в котором правитель Руси не назван rex, – это работа Бруно Кверфуртского, который в начале XI в. побывал на Руси с прозелитическими целями. Бруно встречался с князем Владимиром и считал его хорошим христианином, но называет всего лишь «senior Ruzorum»444. Почему – сказать сложно, однако надо отметить, что титул senior Бруно использовал повсеместно, в том числе для Болеслава Польского, правителя шведов, а также для преемника императора Оттона III Генриха II (ум. в 1024 г.). Для Бруно главной темой была христианизация язычников, а не титулатура, поэтому термин «вождь»/«лидер» (или «суверен»/«монарх» в переводе Соловьева445), который он использует, кажется вполне приемлемым, особенно если учесть, что правитель Руси и здесь упоминается на равных с другими правителями средневекового мира, которые также были известны как короли.
Сложная внутренняя структура Руси отмечена аббатом Вильгельмом, который в XII в. пытался создать генеалогию для разрешения брачного спора с королем Франции. В ней он постоянно обращается к Руси, поскольку представительницы русской правящей династии выходили замуж как за датских, так и за французских королей446. Показательна следующая его фраза о Руси: «nam plures ibi reges sunt» («ибо там много королей»)447. Вильгельм был прав: как было показано, на Руси было много reges, и единственный вопрос, который возникает, – как правильно перевести то, что было очевидно для Вильгельма. Возможно, не такое ясное сообщение, как у Вильгельма, но куда более интригующее приводит Сигеберт из Жамблу, когда пишет об узурпации киевского стола Святославом Ярославичем, который изгнал своего старшего брата Изяслава в 1070-х гг. Сигеберт пишет об изгнании Изяслава, о его бегстве ко двору императора Генриха IV, а также о его просьбе о помощи в возвращении престола. Однако наиболее интересна следующая фраза Сигеберта: «alter eorum a consortio regni pulsus»448, которая означает, что на Руси существовало «братство правителей». Таким образом, это свидетельство совпадает с сообщением аббата Вильгельма и признает наличие на Руси нескольких правителей с титулом rex. Такая ситуация, как мы уже показали, не была чем-то необычным, но это дополнительное свидетельство помогает нам осознать то, как понимали те события их современники. Оно также означает, что писавшие в то время были знакомы с внутренней ситуацией на Руси, а не просто применяли знакомые им термины к незнакомым реалиям449.
Генрих Ливонский, писавший в следующем столетии, дает детальное описание взаимоотношений правителей различных русских городов с ливонскими крестоносцами. И хотя Генрих не питал любви к русским, главные персонажи его хроники постоянно взаимодействуют с Русью и ее правителями, которые всегда имеют титул rex, говорит ли автор о Пскове, Новгороде или других князьях450. Папа Иннокентий IV (ум. в 1254 г.) в своем письме также называет правителя Новгорода Александра Невского (ум. в 1263 г.) rex. Однако в другом письме папа называет Александра dux Суздаля, используя другой титул для нового места правления Александра451. Как будет показано ниже, у папы были на выбор несколько титулов средневековых правителей. Почему же в одном случае он использовал rex, а в другом – dux? На особенности взаимодействия между папством и Александром Невским оказывали влияние монголы, балтийские крестовые походы и брат Александра. Все это лежит за пределами нашего исследования, но использование Иннокентием IV обоих титулов показывает, что папы и, возможно, другие использовали титулы осторожно, и мы должны соответствующим образом оценить это для лучшего понимания средневековой власти.
В XIII в. Ганзейская лига начала создавать торговую сеть в Восточной Балтике, заключая торговые договоры. В эту сеть вошли также и русские города – Новгород и Псков. Существуют записанные на средненижненемецком копии этих договоров, например договор между Любеком и Новгородом от 1269 г., в котором правитель Новгорода несколько раз называется coning452. Это слово происходит от того же германского *kunigaz, что и титул «князь». Оба этих примера полезны для нас, поскольку составители этих документов знали если не самих участников договоров, то обстоятельства и условия их заключения. Это означает, что использование титулатуры было осмысленным и не зависело от личных прихотей.
Эти латиноязычные и один немецкоязычный тексты являются лишь примерами целого корпуса различных по происхождению источников, охватывающих три столетия и написанных с разными целями. При этом ни один из них не имел своей целью превознести Русь или намеренно умалить образ русской власти в умах читателей. Русь часто упоминается в них эпизодично, что может быть даже более интересно для историков, особенно если учесть, все эти источники практически единодушно используют для правителей Руси одни и те же титулы. Надо также понимать, что это происходит не от недостатка титулов в средневековой латыни. Как было показано в предыдущей главе, польские правители почти всегда назывались dux. Титул princeps периодически использовался для первых Каролингов и, в дальнейшем, германских императоров453. В Historia Norvegiae используется даже титул regulus там, где другие древнесеверные источники, такие как «Круг земной» например, используют титул konungr454. Карл Вернер описал сложность использования титулатуры XI в. на примере Регистра папы Григория VII: «Одного взгляда на Регистр Григория VII достаточно, чтобы увидеть реальную картину XI в. В нем перечислены 152 корреспондента папы, среди которых, помимо сорока пяти королей и восьмидесяти принцев, герцоги Польши и Богемии, князья Салерно, Капуи и Беневенто, герцог (dux) Беатрикс, герцог Годфри и маркграфиня Матильда, дож Венеции, герцог Апулийский, Калабрийский и Сицилийский Роберт Гвискар, маркграф Аццо Эсте, герцоги Швабии, Баварии, Каринтии, Лотарингии и Саксонии, маркграф Саксонской Восточной марки, герцоги Нормандии, Аквитании и Бургундии, графы Фландрии, Бретани, Блуа-Шампани, Анжу, Тулузы и Прованса, и это только если называть самых важных»455.
Среди этих 152 правителей правители Руси появляются именно среди королей. Это означает, что в латинском языке не было недостатка в титулах, поэтому титул для правителей Руси был выбран осознанно, и выбор этот не стоит недооценивать. Для правителя Руси можно было выбрать различные титулы, как, например, это сделал Бруно Кверфуртский, который называл Владимира, Болеслава и Генриха II senior456. Однако чаще всего латинские источники используют для правителей Руси титул rex, а не dux, senior или princeps. Вряд ли это просто случайность, скорее это отражает определенное понимание (правильное или нет) ситуации с правителями на Руси.
Древнесеверные источники и проблемы использования в них средневековой титулатуры рассматривались выше, поэтому не должно удивлять то, что правители Руси титулуются «конунгами» в различных источниках: «Круге земном», «Гнилой коже» (Morkinskinna) и «Красивой коже» (Fagrskinna)457. В конце «Круга земного», где автор отмечает родство правителей Норвегии, Руси и Дании, все трое – Мстислав Владимирович (названный в тексте Харальдом, в честь его предка Гарольда Годвинсона) (ум. в 1132 г.), Вальдемар Датский (ум. в 1182 г.) и Магнус Норвежский (ум. в 1139 г.) – названы «конунгами» в одном предложении458. Авторам источников было очевидно, что правители Руси, которые были скандинавского происхождения и были связаны с этим регионом многочисленными династическими браками, должны иметь такой же титул. Интересно, что на древнесеверном Русь называлась «Гардарики», то есть страна городов. Во многих отношениях это точное описание Руси, поскольку политически она была разделена на города с прилегающей округой, а также потому, что центры власти, как и в большинстве средневековых государств, находились в городах, а не где-либо еще.
Византийские греческие источники. Большинство проблем, касающихся титулатуры, происходит из византийских источников. Традиционно Русь рассматривается как часть так называемого Византийского Содружества, и, хотя сейчас эта точка зрения подвергается сомнению, изменить ее, после полувекового доминирования, не так уж просто459. С этой точки зрения византийские представления о Руси должны быть наиболее точными, ввиду их тесной связи, однако это не так, поскольку возникают проблемы, когда византийские источники сообщают о не византийцах. Например, «Об управлении империей», один из наиболее известных источников X в., в котором дана характеристика соседних с Византией стран и народов, устарел уже к моменту своего написания, поскольку основывался на информации, к которой следовало бы подойти более критично460. Анна Комнина, которая писала о правлении своего отца (императора Алексея I Комнина. – Пер.) в XI–XII вв., не упоминает Русь, хотя как раз в это время представители русской правящей династии активно вступали в браки с европейцами. При этом она сообщает о многих других европейских королевствах, их военном деле и правящих династиях. Как отмечает Питер Франкопан: «Анна Комнина использовала термины „кельты“, „латиняне", „франки“ и „норманны“ как взаимозаменяемые, но при этом непоследовательно и неопределенно»461.
Византийские источники обычно используют титул «архон» или «архонтисса», как в случае с Ольгой, которая была регентом при малолетнем Святославе в X в.462 «Архон», еще один титул, просто обозначающий правителя, к XI в. использовался для славянских правителей Пелопонесса, а также правителей причерноморских земель463. Например, в Херсонесе в XI в. был протоспафарий и стратиг Георгий Цула, которого также именовали «архоном хазар» (притом что Хазарского каганата уже не существовало), чтобы отграничить его власть над хазарами от занимаемой им имперской должности464. Византийская титулатура для Руси отличается от греч. «базилевс» или эллинизированного лат. '1’гф (rex), которые использовались для обозначения некоторых западных королей, однако она показывает ее правителя владыкой своего народа, хотя и ниже рангом, чем император Византии. Однако и здесь правитель Руси оказывался в хорошей компании.
Русские источники. На Руси источники используют титул «князь» как для представителей династии Владимировичей/Рюриковичей, так и для некоторых иностранных владык. И как и в случае со скандинавскими и англосаксонскими источниками, для русских источников нет ничего необычного в определенной неясности по поводу иерархии князей, среди которых есть старшие и младшие. Приведем один пример, который проиллюстрирует сказанное. В 1078 г. произошел конфликт между Олегом Святославичем и Борисом Вячеславичем (ум. в 1078 г.), с одной стороны, и другими членами династии – с другой. Армией, которая была послана против них, командовали Изяслав Ярославич, Ярополк Изяславич (ум. в 1086 г.), Всеволод Ярославич и Владимир Всеволодович (ум. в 1125 г.). Узнав об их приближении, Олег заметил Борису, что они не смогут выстоять против четырех князей («четырем князем», ПВЛ за г. 1078). И хотя эти князья не были равны по своему значению (так, Изяслав Ярославич был князем Киева), для Олега это было не важно. Угрозой было само количество князей и, видимо, количество их войск, а не присутствие верховного правителя и его подчиненных. Это использование данного титула очень информативно, поскольку, во-первых, мы получаем подтверждение того, что «князь» обозначал правителя, а во-вторых, что одновременно было множество людей, которые были его носителями. Но здесь также есть и сложность, и одна из проблем, нуждающихся в пересмотре в рамках более широкого обсуждения титулатуры, которая заключается в том, что против Олега Святославича выступили четыре короля (в рамках нашего подхода пересмотра русской титулатуры). Ситуация на Руси, как и в других частях Европы, была сложнее, чем может предположить традиционное понимание «короля» как монарха.
Основной источник по истории Руси XI – начала XII в. – это ПВЛ. Проблема, однако, заключается в том, что эта летопись известна только по спискам XIV в., хотя считается, что она все еще велась в конце обсуждаемого нами периода465. В промежуток между последней записью и самым ранним известным списком в источник могли быть внесены изменения, хотя вряд ли в большом количестве, как показал Дональд Островский. К счастью, у нас также есть другие источники по русской титулатуре. К ним относятся грамоты, в которых для правителя употребляется титул «князь»466. Также существует экземпляр печати Ярослава Владимировича, которая также содержит титул «князь»467. Надписи «князь» и «княгиня» найдены на стенах нескольких церквей, в частности в церквях Святой Софии в Новгороде и Киеве. Хотя эти надписи сложно датировать, мы можем отнести их если не к XI–XII вв., то к Средневековью в широком смысле468. Все эти источники особенно важны для нас, поскольку подтверждают, что титул «князь» использовался для обозначения восточнославянского правителя и не был искусственным конструктом более позднего Средневековья.