Путёвые записки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Работа в столовой среди мужиков зоны считалась несолидной. А ещё и оказалось, что чистить картошку с морковкой трудно и неблагодарно. Ночь среди холодных овощей оценивалась в пачку Примы. Такие расценки Серёжа воспринимал как личное оскорбление и надолго его не хватило и здесь.

Пытался Серёжа играть на сигареты в нарды, но в «день фуфлыжника» еле-еле перевёл дух, отдав последнее. «Падал на уши» новеньким, набиваясь в друзья, но его быстро  вычисляли и посылали куда подальше. Один раз вздумал понаглеть, но тут же схлопотал по уху.

Так Серёжа, перепробовав всё возможное, решился на невозможное. Пошёл к «положенцу» лагеря и изложил ему свою необычную просьбу. Хочу, говорит, перейти в разряд «обиженных». Мыть полы и убираться на улице, но без сексуальных отношений.

Конечно, его отговаривали. И время давали на «подумать», и сигаретами «грели» из лагерного «общака», и даже угрожали склонить Серёжу к тем самым сексуальным отношениям. Но время шло, курёха быстро кончалась, а уборщики из «петушатника», как на зло, постоянно сверкали новенькими пачками дорогих сигарет.

И Серёжа снова пошёл в «блаткомитет». Проявил твёрдость, настоял на своём. Выслушали его доводы, пожали плечами, да и кинули в лицо половую тряпку. Иди, мой. Кури.

…

На «красной» зоне в Кемерово с табаком у зеков было совсем тяжко. Конечно, среди общей массы полунищих бедолаг встречались и самодостаточные люди, что обеспечивали себя в том числе и куревом. У кого-то хватало силы воли бросить всё более и более дорожающую привычку. Но бОльшая часть молодых осуждённых сидела не только на зоне, но и на родительской шее. Мамы перечисляли на счета любимых детей свои зарплаты, лишь бы они не страдали в неволе. А те и не страдали, закупая мешками сладости и сигареты. Однако сердобольные мамы были далеко не у всех.

В лагере процветало попрошайничество. Как только кто-нибудь доставал в курилке из кармана «сигарчушку», как тут же рядом вырастал малознакомый или вовсе незнакомый тип со стандартным вопросом: «покурим?» Это означало, что человек «столбит» бычок. Сегодня повезло курить тебе, завтра, возможно, тебе придётся докуривать самому. Потому отказывали редко. Бывало, сигарету докуривали двое, а то и трое.

Сёма из небольшого городка Яя унижаться брезговал и никогда ни у кого ничего не просил. Он воровал. В детстве он методично перебирал постельное бельё в шкафу у мамы, выискивая заначку, а в школе обследовал карманы одноклассников в гардеробе.

Взрослея, он учился таскать «без палева» шоколадки из супермаркета, а позже магнитолы из автомобилей. Свои три года общего режима Сёма получил заслуженно и по этому поводу не переживал. Тем более целых три раза он ухитрялся получать условные срока, и к мысли о неизбежности лагеря он попривык. И так же, вполне привычно и без всяких зазрений он ежевечерне шарил в своём отряде по карманам фуфаек в поисках сигарет, конфет и запрещённых зажигалок. Иногда он ухитрялся шмонать даже соседские сумки в каптёрке.

Попался он глупо, как мышонок. На соседней тумбочке так заманчиво лежало несколько сигарет, что в душе у Сёмы впервые шевельнулось подозрение. Интуиция бывалого воришки подсказывала ему, что такие «подгоны» судьбы чересчур сомнительны. Но жадная рука уже стянула одну, а за ней и вторую сигарету. Через пять минут Сёма в курилке взорвался.

Двуногих «крыс» в лагере ловили на самодельные петарды. Естественно, с разрешения местных оперов и под присмотром всевидящих наблюдателей из секции дисциплины и порядка. Металлический наконечник шариковой ручки плотно набивали спичечной серой, аккуратно прятали его внутрь сигареты и оставляли «крысе» на прикорм. Нет-нет, а то тут, то там раздавались громкие хлопки, и неудачливый воришка тут же оказывался в центре внимания. Отговориться получалось крайне редко, так как в «меня угостили» уже давно никто не верил.

Конечно, в «красном» лагере руки «крысам» не ломали и в «козлятник» не выкидывали. Вся зона была «козлятником». Отбуцкают зека в оперотделе, быть может намалюют ему маркером усы на лице, да и переведут в другой отряд пинком под зад.

От громкого взрыва под носом Сёма даже чуток описался. В кабинете у оперов он и вовсе расплакался. Однако после ритуального целования их ног Сёма удивился - ему протягивали нераспечатанную пачку Винстона. Взял он её скорее от испуга.

«Ну-ка, крыска, подписала быстро здесь и здесь, - по-отечески улыбнулся опер». Пересохший язык не повернулся спросить, что за бумаги лежали на столе. Сёма, не читая, подписал. «Теперь, сучка, ты каждый день смотришь, слушаешь и запоминаешь всё вокруг себя, - начал свой инструктаж замначальника оперотдела. – Раз в неделю то, что может быть мне интересно, ты заносишь в точковку и кидаешь её в почтовый ящик возле столовой. Подписываешь её как Андрей М.»

Опер говорил и говорил, но голос сотрудника доносился будто издалека. Сёме казалось, что ему кто-то в уши запихал вату, и он даже помотал головой. В глазах стояли слёзы. Однако прощальную фразу Сёма расслышал великолепно: «Будешь себя хорошо вести - сигареты будут всегда. Вздумаешь со мной играться - трахну тебя! Поняла, шлюха?» Сёма кивнул. Опер заскучал и махнул рукой: «Пошла на х..!»

В новом отряде Сёме понравилось. Завхоз, конечно, предупредил его о том, что если тот снова вздумает крысить, то нос сломают без проблем. Но воришка не испугался. Теперь у него была серьёзная крыша, оперская!

И Сёма энергично принялся за новую, интересную и хорошо оплачиваемую работу.

Казино за колючкой

Лагерь играл столько, сколько существовал.

Для тех, кто ещё на воле дал зарок не садиться в тюрьме за карты, наша игровая зона предлагала огромное разнообразие иных развлечений: шахматы и шашки, домино и лото, волейбол и настольный теннис, ставки на спортивные события и всеразличные пари, кости и, конечно же нарды.

Без банка, то есть без ставок или «без интереса» играли не часто. «Хватит катать вату, давай по-маленькой!» - предлагали в азарте будущие жертвы «невинным» игровым акулам.

«Каталы» на воле, они же «игровые» в лагере - тонкие психологи. Без этого качества не заманить, не развести, не выиграть. Сами не предлагали, не навязывались и проигрывали по-первой столь умело, что и не понять было: фарт прёт или беда подкрадывается.

Для кого-то игра в лагере - это способ скоротать время, для кого-то - развлечение, для профессионалов – источник дохода.

Второй человек в лагере после «положенца» по иерархии чёрного мира - «смотрящий за игрой». На ответственную работу его назначает сходка блатных – за глаза «блаткомитет» - и перед «ворами в законе» за него ручается «положенец» лагеря.

- Кем жил на зоне? – когда-нибудь поинтересуются у такого.

- За игрой смотрел, - небрежно ответит тот.

«Смотрящий за игрой» в каждом отряде «грузит» какого-нибудь ответственного зека в свои помощники. В их обязанности входит записывать – «точковать» - каждую игру на интерес, партнёров и соперников, выигравших и проигравших, размеры ставок и их изменение, сроки выплат и, естественно, сами долги. Но главная их задача - «наводить движуху» или «мутить игру» в отряде. Чем больше игр, тем больше ставок. Чем крупнее денежный оборот между заключёнными, тем солиднее уделяется кусок в «общак» лагеря и тем лучше «греются» страдальцы в штрафном изоляторе, больные в медсанчасти, прибывшие на карантин, убывающие на этап а, временами, и сам «блаткомитет».

Одна пятая часть от любого выигрыша уходит на «воровское», то есть в общак того «вора в законе», кто с воли шефствует над лагерем.

Утаить игру на интерес приравнивается к крысятничеству из воровского общака и жёстко карается блаткомитетом. Тем не менее, находятся смельчаки (или глупцы?), кто жалеет отдавать 20%, как они считают «в никуда», и играют на спички, договариваясь с соперниками об их денежном эквиваленте. Ищейки от блатных рыскают среди играющих, доносят, – «курсуют» - и наказание за утаённые доходы и неуплату воровского налога следует незамедлительно. На общем сходе отряда решившему сэкономить ломали челюсть и «ставили запрет» на игру до конца срока. Жёстко, но эффективно.