Путёвые записки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Не плачут?

- Не расстаются с женщиной по-телефону.

Я с ним был полностью согласен. Но перебирая в памяти собственные расставания я, вдруг, испугался оказаться пред собой ничтожным и, как всегда, быстро самоуспокоился - ошибки глупой молодости. Бывает.

- Два дня потом не выдержал и позвонил ей, снова хочу извиниться и всё объяснить, - глухо сказал Джозеф. - Телефон взяла мама Алёны. Она меня ненавидела и плевала в телефон. Сказала, что Алёна резала вены и сейчас лежит в реанимации. Моё сердце лопнуло, я упал, Энтони! Вечером я бросил всё и улетел из Бейрута. В Москве я даже не видел Лию и сразу был в Кемерово. В больнице я рвал себе волосы, плакал и умолял. Но Алёна молчала и смотрела не на меня. Тогда я положил ей на стол дорогое колье и…

Джозеф всхлипнул.

Я качнулся вперёд, заглянул в его глаза - и правда, плачет? Но Джозеф быстро совладал с собой. Тюрьма - не место для мужских слёз, по крайней мере при очевидцах.   

- ...и я улетел в Бейрут, - закончил он. А по пути сделал Лие предложение к свадьбе.

В камере будто выключили телевизор. Мы сидели и думали каждый о своём, и только недовольные жизнью мыши пищали на стене и лапками перебирали невидимые струны. Я вспоминал былые деньки любовных приключений, где не сильно отличался от того, кого сейчас чуть не вздумал осудить. Не раз и не два я был уверен в пожизненном чувстве, но снова встречал, влюблялся и уходил. Беспринципность в чужой жизни окрашивалась в благородные тона подаренных мгновений счастья в жизни уже моей. И сейчас я думал о том, что если Джозефу судьба благосклонно выделила несколько лет строгого режима на размышления о содеянном, то о чём же тогда я должен пораскинуть мозгами за свою девятку? И если мой срок - это цена женских слёз, пролитых по моей вине, то не завышена ли она?

- Надеюсь, Джозеф, ты свой тюремный срок схлопотал не за этот грех, а за что-нибудь ещё, - предположил я. - Что за статья у тебя, торговля людьми? Работорговля?

- Какие рабы? - хмыкнул Джозеф. - Сфабрикация полная!

- Фабрикация.

- Ага. И беспредел, - не забыл ввернуть Джозеф. - И ещё ловушка, а я дурак, как мышь! Они подставили меня!

Джозеф мгновенно вскипел. Он вскочил из-за лавки и заходил из угла в угол.

- Они требовали деньги! Я доверяю своему адвокату, он полжизни в моём бизнесе, и я плачу ему солидно, Энтони. Солидно! Его звали в дорогой ресторан и там говорили: «Триста тысяч евро, и твой хозяин дома». Это в следующий день после обвинений и ареста! Потом они говорили о брате. Мой кузен - советник военного министра Ливана. Они говорили: «Можно двести тысяч, но с информацией от брата».

- Им, Энтони, - уже кричал Джозеф, - нужна информация о самых главных людях в Ливане, элайт-персоны. За это я могу попросту и запросто стать без головы!

- Высокопоставленная у тебя семейка, Джозеф, - заметил я. - И ты заплатил им?

- Вот им, а не мои деньги! - и Джозеф, вполне по-русски, скрутил фигу и второй рукой ударил под локоть.

В камере зашевелились. Кто-то пробурчал из-под фуфайки: «…ну хватит уже…».

Мы перешли на шёпот, но Джозеф шипел, словно гигантский удав.

- Здесь! Здесь доказательства беспредела! - хлопал Джозеф по чёрной папке. - Я никогда не давал деньги на шантаж!

И тут ливанец перешёл на такой своеобразный и необычный русско-английский мат, что от восхищения я захлопал в ладоши.

- С тобой не затоскуешь, иностранец, - влез в разговор разбуженный сосед по камере.

Он ловко спрыгнул со второго яруса и пошёл в туалет, по пути прихватив связку мышей со стены. Послышался шум сливаемой воды. Джозеф нахмурился и покосился на дверь туалета, обклеенную вырезками из журнала.

- Ты зачем убиваешь? - спросил Джозеф.

- Я не убиваю, - донеслось из-за двери, - я амнистирую. Ты лучше расскажи, сколько наших тёлок заграницу продал? И кто тебе эклеры сюда таскает, адвокат или новая девка?

Я думал, Джозеф взорвётся, но он проигнорировал соседа и сидел насупившись, рассматривая ногти на руках. Я решил, что историю Джозефа слышали все уже не один раз, и потому зло его подкалывают. Джозеф, в свою очередь, зациклен на своём деле и к ехидству зеков просто привык. Пора было закругляться и идти спать. Но так сразу встать и уйти мне показалось неудобным и я, наобум, поинтересовался:

- Вкусные пирожные, Джозеф, спасибо! С воли затянул или в местном магазине такая вкуснятина продаётся?

- Алёна принесла, - расплылся Джозеф в счастливейшей из улыбок.

- Всё-таки вымолил прощение, негодяй! - покачал я головой.

- Три месяца потом, когда я уехал из больницы и уже купил свадебный френч, у меня зазвонил телефон, - продолжил Джозеф, казалось, оконченную мыльную оперу. - Алёна! У меня, Энтони, внутри всё подорвалось.