- Настойчивой.
- Ага. И я был самый счастливый отец, когда брал ДНК Лизоньки и всё проверял. Я любил их всех. Шло время, Лия и я были в ссоре много раз, но всегда оставались яблоком.
- Чем оставались? - не выдержал я и засмеялся.
- Мы были целым яблоком, - как на дурака, посмотрел на меня Джозеф. - И мы так жили четыре года и больше. Была не одна странная мелочь, но я не смотрел на них, потому что любил.
- Странная мелочь? - переспросил я.
Джозеф с силой ткнул окурком в пустую консервную банку и тут же полез за новой сигаретой.
- Она очень любила анальный секс, - сделал Джозеф ударение на слове «очень».
- Что в этом странного? - осторожно спросил я.
- Больше, чем обычный, - ответил Джозеф.
Я пожал плечами:
- Бывает…
- Было много у нас, чего я не понимал, - тихо сказал, будто сам себе, Джозеф.
- Почему же вы не поженились? - спросил я.
- Джозеф замялся, потёр чёрные от шерсти запястья, долил мне чай и только после ответил:
- Мне всегда нужна свобода, Энтони. От чужого мнения, и моей мамы тоже. От чужой силы в бизнесе и тюрьме. И я много изменял Лие. Я ничего не могу с этим делать! Я сильно люблю секс, и в командировке у меня всегда были женщины. Потом я обвинял себя, покупал Лие дорогие подарки, но рядом с ней меня ели черви, хотя она молчала. Но я уезжал в бизнес и снова изменял. Я буду плохой муж, думал я и не женился.
- Но я не плохой человек, не думай так обо мне! - замотал Джозеф головой. - Я по-настоящему болею после измен, может это моё заболевание? И тюрьма - мой лекарство, и чтобы думать обо всём, да!
Джозеф помолчал, добавил: «Но моя жизнь шагала к свадьбе с Лией.», и так горько усмехнулся, что я решил не прекращать чаепитие и дослушать его, хотя покаяние богатого сладострастника мне порядком надоело.
- И что же вам помешало? - изобразил я любопытство.
- Ты не поверишь, - сказал Джозеф, - но перед самой тюрьмой я встретил настоящую любовь, Энтони.
Я рассмеялся:
- Очередную настоящую любовь?
- Нет, нет! - замахал Джозеф руками. - действительное, реалити чувство!
- Надолго ли?
- Я всегда знаю, что на всю жизнь, клянусь! - заколотил себя в грудь Джозеф.
«Зачем мне всё это?» - молча прокричал я ему в лицо, но, словно старый сплетник, продолжил беседу:
- И ради новой любви ты бросил Лию?
- Как я мог бросить мать моей Лизоньки? - удивился Джозеф. - Я тогда её сильно любил.
- Если честно, я запутался, Джозеф. Ты очень любвеобилен.
Ливанец вздохнул.
- Я был запутанный тоже, Энтони. Но сейчас всё стало распутано и ужасно. Почти.