На третий день девушка обратилась к своему отцу с письмом: «Батюшка, помоги мне. Уже три ночи что-то со мной происходит: кто-то ко мне является. Ни палачи, ни львы у ворот не могут его остановить. Отыщи против этого какое-нибудь средство».
На следующую ночь к дверям покоев султанши ставят самых могучих палачей, а у наружных ворот — самых свирепых львов.
Они там готовятся, а тут шахзаде говорит Дели-Гюджюку:
— Послушай, Дели-Гюджюк, я беспокоюсь. Будет лучше, если ты доставишь девушку сюда.
Дели-Гюджюк на этот раз взвалил девушку себе на спину и принес ее в караван-сарай. Снова юноша с девушкой веселились и развлекались всю ночь до утра, а утром, едва только девушка заснула, Дели-Гюджюк отнес ее во дворец и уложил в постель в ее комнате.
Девушка от всего этого приходит в полную растерянность и снова пишет своему отцу письмо: «Мой батюшка, ради любви к Аллаху, отыщите какое-нибудь средство избавить меня от нынешнего положения. Этой ночью я оказалась в полуразрушенном караван-сарае и провела ночь с тем же юношей. Утром открыла глаза и увидела, что я в своей комнате».
И вот во дворце уже собрался меджлис, и там стали говорить: «Ради Аллаха, нужно же отыскать какое-нибудь средство от этой напасти с девушкой!..» Все думают, размышляют, и тут один из везиров предлагает:
— Мой падишах, дадим султанше хну, пусть она зажмет ее в руке и, оказавшись ночью в воротах того караван-сарая, размажет пятерней хну по воротам.
— Хорошо придумано, — сказали все.
И вот султанше велели зажать в ладони горсть хны и приказали: «Размажь эту хну на воротах караван-сарая, в который попадешь».
Вечером девушка улеглась в постель настороже, думая: «Кто же за мной придет? Кто меня заберет?» Но постепенно ее стала охватывать дремота, и она впала в забытье.
Вдруг открывает девушка глаза и видит, что находится прямо у ворот караван-сарая. Она тут же дотрагивается до ворот пятью пальцами, намазанными хной.
Одним словом, опять юноша и девушка провели ночь в забавах. А утром, когда девушка заснула, Дели-Гюджюк стал ее выносить из караван-сарая и неожиданно увидел на воротах отпечаток пятерни, намазанной хной. Он рассмеялся и сказал:
— Пусть везде — сколько ни есть в Йемене караван-сараев, бань, домов, лавок, вплоть до дверей во дворце падишаха, — будут отпечатки пяти пальцев, намазанных хной.
В тот же день люди падишаха вышли искать ворота, окрашенные хной, и увидели, что повсюду вокруг видны следы пальцев, намазанных хной.
И вот снова собрался меджлис. На этот раз другой везир предложил:
— Мой падишах, прикажите сделать маленький флажок. Пусть султанша тайно воткнет его над воротами караван-сарая, в который попадет.
С этим предложением все согласились и дали султанше такое наставление.
В ту же ночь султанша, открыв глаза снова перед воротами караван-сарая, незаметно воткнула в щель ворот маленький флажок, который был у нее в руке.
Утром Дели-Гюджюк, вернувшись после того, как он отнес девушку в ее комнату, увидел над воротами караван-сарая маленький флажок. Он засмеялся и сказал:
— Пусть повсюду — сколько ни есть в Йемене караван-сараев, бань, домов, лавок — будут воткнуты маленькие флажки. Да еще один — на ночном колпаке падишаха…
В это же утро, когда люди падишаха отправились искать, где находится караван-сарай с флажком, оказалось — фр-фр-фр-фр! — все вокруг украшено флажками. Падишах тут говорит:
— Дочь моя, оказывается, нет такого места, которое ты не посетила бы в эту ночь, вплоть до верхушки моего колпака! Ну как я сыщу твоего недруга?
Снова собрался меджлис, и везиры сказали:
— О наш падишах, нет никакого средства избавить султаншу от ее напасти. Давайте велим глашатаям выкликать, чтобы объявился тот, кто совершал все эти дела. Может быть, он откликнется.
Стали глашатаи кричать:
— Пусть явится тот, кто каждую ночь уносил и возвращал назад дочь падишаха, кто бы он ни был! Падишах с божьей милостью отдаст свою дочь за него замуж.
Тогда Дели-Гюджюк сказал юноше:
— Ступай и скажи: «Это я — тот человек».
— Помилуй, Дели-Гюджюк, зачем навлекать беду на мою голову?