на коне с кольчугой на задней части,
езжай на свадьбу — прибавь ходу,
скажи, что длинноволосая упала в воду!
Мышонок услышал, что сказал всадник, и подумал: «Это моя жена». Тотчас же мышонок бросился бежать по дороге. Прибежал он, глядит, а навозная жучиха барахтается в воде под корытом из ореховой скорлупы.
— Дай руку, я тебя вытащу, — говорит ей мышонок.
А навозная жучиха отвечает:
— Нет, я на тебя уже три дня сержусь…
Мышонок снова и снова повторяет:
— Дай руку, я тебя вытащу, дай руку, я тебя вытащу…
А навозная жучиха твердит свое:
— Вот уже три дня, как я на тебя сержусь, три дня на тебя сержусь…
Тогда мышонок и говорит:
— Ну как хочешь. А я пошел в дом, где свадьба, и постараюсь там набить себе брюхо.
Бросил мышонок навозную жучиху, вернулся на свадьбу сына бея и стал есть и нить и веселиться.
Жила маленькая птичка — воробей с грудью, крашенной хной. Бывало, как только загремит в небе гром, воробей ложился на землю и поднимал лапки кверху.
— Почему ты так делаешь? — спросили его однажды.
— На земле ведь столько живых тварей. А вдруг небо рухнет? Вот я и поднимаю лапки, чтобы подпереть небо, — отвечал воробей.
Так он говорил, а сам весь дрожал, когда в небе грохотало.
— От страха плавятся сорок кантаров моего сала, — объяснял воробей.
— Э-э-э, да в тебе нет и пяти дирхемов, как же могут в тебе плавиться сорок кантаров сала? — спросили его.
— Ну что вы понимаете, — отвечал воробышек, — ведь каждый в атом мире меряет дирхемы и кантары сообразно с самим собой.
То ли было, то ли не было. В прежние времена, когда решето было в соломе, в одной деревне жил человек по имени Полупетух. Был он очень беден, а ему задолжал три золотые монеты один ага, который жил не в этой деревне, а далеко, в каком-то имении.
Однажды, когда у Полупетуха не оказалось даже черствого хлеба, чтобы поесть, он подумал: «Пойду-ка я к аге и заберу свои деньги».
С утра пораньше отправился Полупетух в путь. Близко ли он шел, далеко ли шел, по равнинам, по долинам, по холмам и в пути встретил волка.
— Дядюшка Полупетух, куда ты идешь? — спросил его волк. — Можно и я пойду с тобой?
— Ладно, идем, да только ты не сможешь. Я ведь иду очень далеко, — отвечал Полупетух.
— Я не буду тебе обузой, — стал просить волк, и Полупетух согласился взять его с собой.
Пошли они оба по дороге, постукивая палками. Шли, шли и шли, прошли долы, перевалили холмы, волк устал и начал прихрамывать.
— Что случилось? — спросил его Полупетух.
— Я очень устал, — пожаловался волк, — не могу больше идти.