— Мой падишах, мясо этого человека следует разрубить на куски и развесить на крюках в мясных лавках, — ответил везир.
В это мгновение рядом с бедняком появился ребенок и сказал:
— Кюлли шей’ин иля аслихи (что по-арабски означает «Всякая вещь — от своего корня»).
После этого падишах спросил второго везира, и тот ответил:
— Мой господин, с этого человека надо содрать кожу и набить ее соломой. Пусть это будет назиданием всему миру, чтобы впредь больше никто не лгал падишаху.
— Кюлли шей’ин иля аслихи («Всякая вещь — от своего корня»), — снова сказал ребенок.
Тогда падишах спросил третьего везира, и тот ответил:
— Мой господин, это бедный человек. Он поступил так из-за нужды, и в вашем положении уместно простить его.
Тут ребенок опять говорит:
— Кюлли шей’ин иля аслихи («Всякая вещь — от своего корня»).
На этот раз падишах обратился к ребенку:
— Кто ты? Я задавал один и тот же вопрос трем своим везирам, и всякий раз ты говорил: «Кюлли шей’ин иля аслихи» («Всякая вещь — от своего корня»). Почему ты так делал?
— Мой падишах, — сказал ребенок, — отец вашего первого везира был мясником. В своем ответе он выдал свое происхождение, свой корень. Отец второго вашего везира был кожевником, изготовлял подушки. Этот везир тоже выявил свою суть. А третий ваш везир — действительно везир, сын везира. И он также выказал свою суть. Я пришел сюда, чтобы не дать этому бедному человеку опозориться: «Хочешь везира — вот везир, хочешь Хызыра — вот Хызыр».
Сказав это, ребенок направился к двери и ушел.
Оказывается, это был Хызыр в облике ребенка. Падишах тотчас же послал за ним следом своих адъютантов, но Хызыр исчез. Тогда падишах повелел отрубить головы первому и второму везирам, а третьего сделал главным везиром. Бедняку падишах дал золото и подарки, и этот человек, радостный и гордый, вернулся домой.
Они достигли цели своих желаний.
То ли было, то ли не было. В давние времена жили мать с дочерью. Матери было девяносто лет, дочери — семьдесят. Однажды они прогуливались по саду, и мать крикнула:
— Дочка моя, чью руку даже лепесток фиалки поранит, не ходи по солнцу, потемнеешь!
А в это время как раз под стеной сада проезжал верхом на коне падишах той страны. Он услышал, что было сказано. Вернувшись во дворец, падишах описал матери дом, мимо которого ехал, и приказал:
— Скорее поезжайте и посватайте за меня ту девушку!
Султан-ханым взяла с собой нескольких женщин, и они отправились сватать девушку. Мать девушки открыла дверь и пригласила женщин войти в дом. Те объяснили, зачем они явились. Старуха сказала, что у нее нет дочери на выданье. Но когда султан-ханым повторила то, что услышал ее сын, старуха растерялась. Как быть? Наконец она ответила:
— У меня в целом мире нет никого, кроме дочери. Я не вынесу разлуки с ней.
Тогда женщины, прибывшие сватать девушку, возразили:
— Госпожа, разве можно противиться воле падишаха?
Короче говоря, бедная женщина поняла, что выхода нет, и сказала:
— Моя дочь никогда никому не показывалась на глаза, и я не могу ее к вам вывести. Возвращайтесь к падишаху и передайте: если он согласен, не видя девушки, надеть обручальное кольцо ей на палец, просунутый в замочную скважину, то я отдам за него свою дочь.
Свахи вернулись во дворец, передали падишаху ответ женщины, и он на это согласился.
Ну а старуха обмакнула безымянный палец дочери в молоко, натерла разными снадобьями, и черный, сморщенный палец семидесятилетней женщины превратился в белехонький, мягонький пальчик юной, пятнадцатилетней девушки.
Настал условленный день, и свахи надели обручальное кольцо на палец невесты, просунутый в замочную скважину. «Если палец девушки так красив, то какой же красавицей должна быть она сама?» — думали они. Свахи сказали, что явятся за невестой через неделю, и вернулись во дворец.
И вот уже барабаны и трубы возвестили по всей стране о свадьбе падишаха. А мать и дочь тем временем плакали и метались: «Что нам делать?! Через неделю все раскроется!»