Чтецы: читать начало книги онлайн

Именно поэтому я не смею возлагать надежды на твое будущее. Нет, наверное, в китайском языке более жутких слов, чем выражение «желать, чтобы сын воспарил, как дракон». Они, откровенно говоря, вызывают у меня возмущение: ты, если хватит сил, сам воспари, как дракон, ладно? Ребенка-то зачем заставлять? А если бы он пожелал, чтобы «папа и мама воспарили, как драконы», разве родители не почувствовали бы себя неуютно? Поэтому, Кукушечка, если ты захочешь стать банкиром на Уолл-стрит, когда вырастешь, то уж постарайся. Но если ты будешь просто пекарем, это тоже неплохо. Если захочешь заниматься политикой – мама при определенных условиях обязательно тебя поддержит. А если решишь работать в зоопарке и кормить животных, то это тоже прекрасно.

Я всего лишь надеюсь, что, пока ты будешь расти и взрослеть, тебе повезет и ты найдешь собственную мечту, что удается далеко не каждому. Главное, чтобы у тебя оказалось достаточно сил, соизмеримых с мечтой. Да, я молюсь за твой успех. Правда, успех я понимаю по-своему – как восхищенное удивление и радость от того, что ты сам сделал. В глазах твоей мамы гораздо успешнее мастер, который, с гордостью оглядывая клиента, спрашивает: «Не правда ли, красивая стрижка?», чем юрист, каждое утро встающий с кровати с мыслью: «Ну вот, опять надо идти на работу…»

Но мое отношение к успехам вовсе не значит, что у меня нет пожеланий, связанных с качествами твоего характера. Твоя мама хотела бы, чтобы ты пришла в этот мир не зря, чтобы у тебя были желание и силы проникнуться его сверкающим непостоянным многообразием, взять из него всё хорошее и тем хорошим, что есть в тебе, сделать его еще лучше. Мама верит, что сущность человека безгранично богата в своих проявлениях, а подлинное ее воплощение – неудержимое стремление к истине, добру и красоте. Поэтому я надеюсь, что в тебе будет тяга к знанию. От великого «Что находится за пределами Вселенной?» и до мелкого «Куда потом деваются какашки, которые я каждый день смываю в унитаз?» – всё может вызывать твое любопытство и интерес. Я хочу, чтобы ты умела сопереживать боли и горестям других – и людей, и животных; чтобы у тебя была самая мощная сила воображения, которая в любой ситуации будет держать тебя наготове и даст тебе надежную защиту от любого вреда.

Я надеюсь, ты будешь ответственным человеком, осознающим, что наши свобода, мир, справедливость – точно так же, как наши дома и машины, – не с неба упали и не даны нам однажды и навсегда. Надо, чтобы каждый из нас старался изо всех сил, стремился, чтобы они сохранялись, и ревностно оберегал их. Я надеюсь, у тебя будет мужество, и перед лицом людей властных и сильных, жестоких и коварных, и перед толпой, выражающей общее мнение, и в тесном кругу близких и любящих ты сможешь твердо сказать, что «король-то голый», если на нем и впрямь нет платья.

Я надеюсь, что ты будешь тонкой и чуткой, сможешь уловить границу между красивым и некрасивым, сумеешь отыскать искусство не только в музеях и концертных залах, но и под громоздящимися друг на друга слоями жизненных мелочей. И еще: поскольку ты – девочка, мне хотелось бы, чтобы у тебя были собственные стремления, чтобы твоя весна юности и вся жизнь не стали посвящены лишь любви и замужеству.

Что, уже слишком длинный список получился? Столько пожеланий сразу смотрятся как непосильные требования? Ну ладно. Чем рассказывать о том, каким человеком мама хотела бы тебя видеть, скажу попроще: мама надеется, что мы с тобой будем поддерживать друг друга, помогать друг другу стать именно такими людьми…

Однажды, болтая с друзьями, я сказала: «Хочу, чтобы потом мы с дочерью стали хорошими подругами». Все засмеялись и сказали даже не надеяться на это, потому что никто не знает, каким вырастет его дитя. У мамы – поклонницы Толстого может родиться ребенок, который станет увлеченно листать журнал «Всё об оружии»; у матери, принадлежащей к «чайной партии»[18], может родиться истовый коммунист; у большой любительницы классической музыки может родиться рокер… Более того, у мамы, которой нравится всё что угодно, может родиться ребенок, которому не нравится ровным счетом ничего. И потом, даже если вдруг ценности, интересы и пристрастия у вас с ребенком будут близки или совпадут, то он всё равно захочет общаться со своими сверстниками, а не с матерью!

Так что, предостерегали меня друзья, лучше не строить иллюзий, что в один прекрасный день вы со своим ребенком станете друзьями. Ну что ж, без иллюзий так без иллюзий. Мама не будет думать о том, как в пятнадцать лет ты устроишь домашний кружок чтения, а в двадцать пять поедешь путешествовать по Африке и позовешь маму с собой. Если придет день и ты станешь совершенно не такой, как мама, совсем другой, но собой, надеюсь, я смогу радоваться твоей независимости. Если ты предпочтешь секретничать не с мамой, а с прыщавой толстушкой – соседкой по парте, то я порадуюсь, что ты умеешь общаться с другими. Если вдруг – и это почти наверняка – мы станем бесконечно ругаться из-за того, «куда идет Китай» и «что готовить сегодня на ужин»; если – а это тоже в высшей степени вероятно – у тебя окажется такой же, как у мамы, легковоспламеняющийся характер, то я буду надеяться, что, уходя в гневе из дома, ты не забудешь захватить с собой мобильник, ключи и кошелек…

Видишь, Кукушечка, как много я думаю о том, что будет потом, – а ведь если всё время думать про потом, можно разучиться по-настоящему ценить то, что есть сейчас. Во время беременности мама каждый день мечтала о том, чтобы ты родилась здоровой; когда ты благополучно появилась на свет, мама не могла дождаться, когда тебе исполнится месяц; после месяца ждала ста дней, а после этого – когда исполнится годик… А может быть маме следует перевести взгляд от будущего на сегодняшний день – да-да, прямо сейчас? Сегодня ты находишь сто способов не дать маме расслабиться: ты плачешь, когда не наелась, а иногда, наоборот, плачешь, потому что тебе не хочется молока; ты просыпаешься среди ночи и, проснувшись, не хочешь засыпать снова; у тебя часто болит животик, как только животик проходит, поднимается температура, а когда, наконец, температура приходит в норму – начинается диатез…

Но когда вымотавшаяся, уставшая мама начинает прикидывать, как бы продать тебя бродячему цирку или выбросить в мусорное ведро, ты вдруг наивно улыбаешься на маминой груди, щуришь глазки, шевелишься теплым комочком… И одной этой улыбки хватает, чтобы огромное нежное чувство снова захлестнуло едва живую маму. Да разве только улыбка! А твой маленький, как у рыбки, причмокивающий ротик? А носик, который сморщивается, когда ты попискиваешь, а шейка, которая прячется в складочках под подбородком? А то, как ты пытаешься одновременно сосать грудь и причитать? А это чудо, которое мама гордо называет «густыми ресницами»? Сколько у тебя удивительных сюрпризов!..

Мама не знала раньше, какая это радость и восторг, когда поднимают голову; какое удивительное потрясение, что на руке пять пальчиков; как хочется побежать и рассказать всем про первый звук «о», вылетевший из маленького ротика, – но ты держишь мамину руку, влечешь мать за собой сквозь пустоту и призрачность существования туда, где можно снова увидеть волшебное чудо жизни. Сейчас мама замерла, застыла, охваченная этим всё озаряющим чудесным сиянием, и лишь хочет, чтобы у тебя хватало терпения снисходительно отнестись к ее недостаткам и промахам и, что бы ни случилось в мире, ты бы не разжимала свою ручку, которая держит и ведет ее вперед…

Расти потихоньку, Кукушечка.

Хочу, чтобы тебе везло в жизни, а когда будет трудно – пусть неудачи научат тебя состраданию.

Хочу, чтобы все любили тебя, а не выйдет – пусть одиночество научит тебя прощать.

Хочу, чтобы всю свою жизнь ты каждый день могла спать до тех пор, пока не проснешься сама…

Сюй Юаньчун

Сюй Юаньчуну 96 лет[19], у него седые волосы, белые брови, а голос его гудит, словно колокол. Он маститый переводчик, принадлежащий к тому же поколению, что Фу Лэй[20] и Ц янь Чжуншу. Им опубликовано более двухсот переводов и работ по теории перевода. Классические китайские произведения он перевел на английский и французский, а известные произведения на иностранных языках – на китайский.

У старого мэтра сильная воля и боевой дух, он любит помериться силами с соперником. Есть знаменитые произведения зарубежной литературы, которые переведены не один десяток раз, – такие как, например, «Красное и черное» – в том числе такими мастерами, как Чжао Жуйхун, Ло Юйцзюнь, Ло Синьчжан, Чжан Гуаньяо. Какой из переводов лучше, какой хуже? Обычный читатель скажет: «У каждого, знаете ли, свои достоинства, своя судьба». Но почтенный Сюй не любит таких выражений. Его суждения всегда категоричны и определенны: «Мои переводы лучше!» Ему всегда нравилось писать на своих визитках: «Тот, чьи книги – сотня с лишним – продаются в Китае и за рубежом, и единственный, кто переводит стихи на английский и французский», «Тот, кто подарил Европе и Америке тысячу стихотворений: не академик, но лучше» – и всё в том же духе. «Мы, китайцы, должно быть, немного сумасшедшие», – и поднимает в знак одобрения большой палец.

Уже много лет, как Сюй Юаньчун стал своеобразным аутсайдером переводческого сообщества. Кто-то может критиковать его противоречивый характер или особенности переводческого стиля, но никто не может отрицать огромные заслуги и талант переводчика с трех языков – китайского, английского, французского. В 2014 году он получил высшую международную переводческую награду «Полярное сияние» за выдающийся вклад в дело перевода художественной литературы, став первым переводчиком Азии, удостоенным этой высокой чести. И сегодня почтенный Сюй, которому уже перевалило за девяносто, по-прежнему не выпускает из рук перо.

Беседа

Дун Цин: Всем видно сейчас на большом экране стихи на английском: “Love once begun, will never end. The lovers may die for love, in China the dead in love may revive”. Это слова из вступления к пьесе «Пионовая беседка», написанной в XVI веке китайским драматургом Тан Сяньцзу: «Откуда приходит любовь – неизвестно, но если она глубока, то может убить, а убив – оживить». Кто же перевел «Пионовую беседку» – и не только ее – на английский? Древние антологии «Шицзин» и «Чуские строфы», средневековые сборники «Танские стихи» и «Сунские строфы», пьеса «Западный флигель», созданная китайским драматургом Ван Шифу на рубеже XIII–XIV веков и ставшая классическим образцом юаньской драмы, – всё это было переведено нашим гостем на английский и французский языки. А китайскому читателю он подарил романы «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста и «Красное и черное» Стендаля, творения Шекспира и многое другое. Для нас встреча с уважаемым господином Сюй Юаньчуном – это встреча с мадам Бовари, Жюльеном и королем Лиром, а Запад благодаря ему встретился с крупными поэтами династии Тан – Ли Бо и Ду Фу, с героинями пьес «Западный флигель» и «Пионовая беседка» – Цуй Инъин и Ду Линян. Это знаменитый переводчик, которому в этом году исполнилось уже 96 лет!

Придя к нам, господин Сюй сразу же вручил мне визитную карточку, в которой значилось: «Тот, чьи книги – более ста – продаются в Китае и за рубежом, единственный, кто переводит китайские стихи на английский и французский, Сюй Юаньчун, Пекинский университет». Вы встречали кого-нибудь еще с такой визиткой?

Сюй Юаньчун: Мое имя еще более звучное, чем эта надпись. Меня знают и без визитной карточки.

Дун Цин: Вы говорите, что более ста ваших книг продаются в Китае и за рубежом. Это действительно так? Называя себя единственным, кто переводит стихи на английский и французский, вы не боитесь, что у других могут возникнуть вопросы?

Сюй Юаньчун: Я всегда придерживаюсь реалий действительности. Более сотни книг продаются в Китае и за рубежом? Так вот они, книги. Единственный, кто переводит стихи на английский и французский? Это тоже правда. Еще в 1958 году я выпустил книжки переводов с китайского на английский, с китайского на французский, с английского на китайский и с английского на французский. Тогда в мире никто не мог похвастаться ничем подобным.

Я перевожу стихи с 1939 года, который был для меня очень удачным. Я встретил учителя – Цянь Чжуншу. Я встретил товарищей, с которыми вместе учился, – это Ян Чжэньнин и Чжоу Яньюй. Первое стихотворение, которое я перевел, – «Не покидай» Линь Хуэйинь[21]. Сделал я это потому, что мне нравилась однокурсница.

Дун Цин: Как же этот перевод связан с тем, что она вам нравилась?

Сюй Юаньчун: Линь Хуэйинь написала стихотворение «Не покидай» в память о Сюй Чжимо[22], которого она очень любила, но замуж она вышла за Лян Сычэна. И вот Сюй Чжимо погиб в авиакатастрофе – самолет врезался в гору. Когда Линь Хуэйинь поехала на родину Сюй Чжимо, увидела места, где он жил, то с небывалой отчетливостью ощутила:

[18] «Чайная партия», или движение чаепития, – консервативно-либертарианское движение в США, сторонники которого выступают за снижение налогов и государственных расходов, в том числе за счет сокращения государственного аппарата.

[19] Возраст указан на момент выхода программы; 17 июня 2021 года Сюй Юаньчун умер.

[20] Фу Лэй (1908–1966) – китайский писатель, журналист, художественный критик, переводчик.

[21] Линь Хуэйинь (1904–1955) – китайская поэтесса, писательница и архитектор, дочь политика Линь Чаньмина, супруга архитектора Лян Сычэна – сына философа Лян Цичао.

[22] Сюй Чжимо (1897–1931) – китайский поэт; в 1918–1922 годах, после изучения права в китайских университетах, учился в США и Англии, затем вернулся в Китай.