Они пересекли регистратуру и повернули за угол, к яслям. Серый, в крапинку, кафель сбивал с толку, у Джереми закружилась голова. Ему захотелось вырваться из рук Дорис и бежать, а потом позвонить матери, рассказать, что случилось, и разрыдаться в трубку. Тогда появится повод уйти, освободиться от этого гнета…
Впереди, в коридоре, стояла кучка людей, они заглядывали сквозь стекло в ясли, показывали пальцами и улыбались. Джереми слышал, как они бормочут: «У нее твой нос» или «По-моему, у него синие глаза». Он не знал никого из этих людей, но внезапно возненавидел всех, потому что они испытывали недоступную для него радость. Джереми не мог вообразить себя стоящим среди них. Что делать, когда спросят, который ребенок — его? Когда неизбежно примутся хвалить красоту Клэр? Джереми заметил медсестру, которая присутствовала при смерти Лекси, — она занималась своими делами, как будто это был самый обычный день.
Джереми поразил ее вид. Как будто угадав его мысли, Дорис сжала зятю руку и остановилась.
— Ступай, — сказала она, направляя Джереми к двери.
— Вы не пойдете со мной?
— Нет. Подожду здесь.
— Пожалуйста, — попросил он. — Пойдемте вместе.
— Нет. Ты должен сделать это сам.
Джереми уставился на нее.
— Пожалуйста… — прошептал он.
Дорис смягчилась.
— Она тебе понравится, — сказала она. — Ты ее полюбишь, как только увидишь.
Возможна ли любовь с первого взгляда?
Джереми не мог себе такого представить. Он нерешительно вступил в ясли. Выражение лица медсестры изменилось, как только она его увидела. По больнице уже разлетелся слух о том, что Лекси, здоровая и энергичная молодая женщина, внезапно умерла, оставив пораженного ужасом мужа и младенца. Можно было выразить сочувствие или просто отвернуться, но медсестра не сделала ни того ни другого. Вместо этого она с натянутой улыбкой указала в сторону одной из кроваток у окна.
— Ваша дочь слева, — сказала она. Ее улыбка увяла, и Джереми немедленно подумал, как это все неправильно. Здесь должна была быть Лекси. Лекси. Он сглотнул, у него внезапно перехватило дыхание. Откуда-то издалека донесся знакомый шепот: «Она красавица».
Джереми машинально двинулся к кроватке, ему хотелось и уйти, и посмотреть на ребенка. Он как будто наблюдал за происходящим со стороны. Его здесь не было. Это был не он. И не его ребенок.
Он замер, когда прочел имя Клэр на ярлычке, привязанном к лодыжке девочки, и у него снова сдавило горло, когда он увидел имя Лекси. Джереми сглотнул слезы и посмотрел на дочь. Крошечная и беззащитная, девочка лежала, завернутая в одеяльце, в чепчике, ее кожа была здорового розового оттенка, возле глаз виднелись следы мази. Ее грудка быстро вздымалась и опадала. Джереми склонился над дочерью, удивляясь тому, как странно она двигается. Малышка до странности походила на Лекси — формой ушей, овалом личика.
За его спиной возникла медсестра.
— Прелестный ребенок, — сказала она. — Много спит, почти не плачет.
Джереми промолчал. Он ничего не чувствовал.
— Завтра вы сможете ее забрать, — продолжала сестра. — Все в порядке, она уже умеет сосать. Иногда с такими крохами возникают проблемы, но она сразу же привыкла к бутылочке. Посмотрите, она просыпается.
— Хорошо, — пробормотал Джереми, почти не слыша ее. Он мог лишь смотреть.
Сестра коснулась крошечной грудки Клэр.
— Привет, детка. К тебе пришел папа.
Ручка Клэр снова дернулась.
— Что это?
— Все нормально, — объяснила медсестра, поправляя одеяльце, и повторила: — Привет, детка.
Джереми чувствовал, как Дорис смотрит на него сквозь стекло.
— Хотите ее подержать?
Джереми сглотнул. Малышка казалась такой хрупкой, что любое прикосновение могло ей повредить. Он не хотел прикасаться к малютке, но слова вырвались прежде, чем он успел удержаться: