С закрытыми глазами она отозвалась:
— Ладно, папа.
Он усадил ее на кровать, надел резиновые сапожки, набросил на плечи, поверх пижамы, куртку, натянул перчатки, шапку и снова поднял дочь на руки.
— Папа.
— Что?
Малышка зевнула.
— Куда мы идем?
— Немного прокатимся, — сказал Джереми, неся ее через гостиную. Устроив девочку поудобнее, он похлопал себя по карманам в поисках ключей.
— На машине?
— Да. На машине.
Клэр огляделась с выражением младенческого замешательства, которое Джереми обожал, и повернулась к окну.
— Темно, — заметила девочка.
— Да, — подтвердил Джереми. — И туман.
На улице было холодно и сыро, отрезок дороги, который проходил мимо дома, выглядел так, будто его окутало облако. Ни луны, ни звезд на небе, словно исчез сам космос. Джереми достал ключи и посадил Клэр в детское креслице.
— Страшно, — пожаловалась она. — Как в «Скуби-Ду».
— Немножко есть, — согласился он, застегивая ремень безопасности. — Но с нами все будет в порядке.
— Знаю, — отозвалась Клэр.
— Я тебя люблю, — добавил Джереми. — Ты знаешь, как сильно я тебя люблю?
Она театрально закатила глаза.
— Твоя любовь глубже моря и выше луны.
— Да.
— Холодно, — сказала Клэр.
— Я включу обогреватель, как только мы поедем.
— Мы едем к бабушке?
— Нет. Бабушка спит. Мы едем в другое место.
За окнами машины мелькали тихие улицы Бун-Крика, город спал. Не считая фонарей на крылечках, в домах света небыло. Джереми медленно, осторожно вел машину меж Покрытых туманом холмов.
Остановившись у кладбища Седар-Крик, он достал из бардочка фонарик, извлек Клэр из креслица и пошел к воротам, крепко держа дочь за руку.
Джереми взглянул на часы и заметил, что уже почти полночь. Он знал, что у него есть несколько минут. Клэр держала фонарик; шагая рядом с ней, он слышал шуршание листвы под ногами. Из-за тумана вокруг ничего не было видно, но Клэр сразу поняла, где они находятся.
— Мы идем к маме? — спросила она. — Ты забыл купить цветы.
Раньше, когда они приезжали сюда, Джереми всегда приносил цветы. Лекси похоронили рядом с ее родителями. Потребовалось специальное разрешение, но мэр Геркин добился этого по просьбе Дорис и Джереми. Джереми помолчал.