Джереми едва дышал. Думать он не мог. Он попытался вспомнить, что произошло, сложить все воедино, но был не в силах сосредоточиться.
Секунды, минуты, часы… Он не знал, сколько времени прошло, не знал, что происходит, не знал, поправится ли Лекси, не знал, что делать. Ему хотелось выбежать в коридор в поисках ответа. Джереми нужно было увидеть жену. Дорис, сидевшая рядом с ним, продолжала плакать и заламывать руки в безмолвной молитве.
Джереми на всю жизнь запомнил комнату, где они ждали, но, невзирая на все усилия, он не мог припомнить лица того человека, который наконец пришел за ними. Даже доктор Соммерс теперь выглядел иначе, чем во время их предыдущих встреч или в ту минуту, когда он впервые появился в родильном отделении. Все, что Джереми помнил, — ледяной ужас, который он испытал, увидев врача. Он встал, Дорис тоже. Хотя Джереми ждал ответа, ему вдруг расхотелось слушать. Дорис взяла его за руку, как будто надеясь, что он достаточно сильный, чтобы поддержать их обоих.
— Как Лекси? — спросил Джереми. Врач казался измученным.
— Мне очень жаль, но у вашей жены случилась так называемая эмболия околоплодными водами…
Джереми вновь ощутил головокружение. Пытаясь прийти в себя, он принялся рассматривать брызги крови, усеявшие халат врача во время родов. Слова доносились до него как будто издалека.
— Вряд ли это как-то связано с амниотической перетяжкой… это совершенно разные вещи… Околоплодные воды каким-то образом проникли в один из сосудов матки. Мы никоим образом не могли предвидеть… Мы ничего не могли сделать…
Стены сомкнулись вокруг него. Дорис обмякла, голос у нее срывался:
— О Боже… нет… нет…
Джереми с трудом вздохнул. Он молча слушал врача.
— Это очень редкий случай. Околоплодные воды попали в артерию и достигли сердца… Мне очень жаль, но она не выжила. С девочкой все в порядке…
Дорис пошатнулась, но Джереми успел ее поддержать. Он сам не знал как. Все потеряло смысл. Лекси не могла умереть. С ней все в порядке. Она здорова. Несколько минут назадони разговаривали. Она родила. Тужилась изо всех сил. Такого не могло быть. Но это случилось.
Врач, судя по всему, сам был в шоке, когда продолжал объяснять. Джереми смотрел на него сквозь слезы, страдая от тошноты и головокружения.
— Можно мне ее увидеть? — хрипло спросил он.
— Она в яслях, — сказал врач, как будто обрадовавшись вопросу, на который имелся ответ. Он был хороший человек, и ему все равно приходилось нелегко. — Я уже сказал, с ней все в порядке.
— Нет, — сдавленным голосом перебил Джереми. Он с усилием выговаривал слова. — Моя жена. Я могу ее увидеть?
Глава 20
Джереми молчал, пока шел по коридору. Врач держался в полушаге позади и тоже не произносил ни слова.
Он не хотел верить, не мог заставить себя вникнуть в слова врача. Доктор Соммерс ошибся, думал Джереми, Лекси жива. Пока врач разговаривал с ним, кто-нибудь что-нибудь заметил — слабый пульс или активность мозга, — и все взялись за дело. Сейчас они помогают ей, и Лекси становится лучше. Они никогда ничего подобного не видели, это чудо, но Джереми не сомневался — Лекси на такое способна. Она молодая и сильная. Ей только что исполнилось тридцать два, и она не может умереть. Не может.
Врач остановился у входа в палату рядом с отделением интенсивной терапии, и Джереми почувствовал, как сердце подскочило в его груди при мысли о том, что он, возможно, прав.
— Ее перенесли сюда, так что вы можете побыть наедине, — сказал врач. Лицо у него было мрачное; он положил руку Джереми на плечо.
— Оставайтесь здесь сколько хотите. И примите мои соболезнования.
Джереми не обратил внимания на эти слова. Дрожащей рукой он открыл дверь. Она весила целую тонну, десять тонн, тысячу, но в конце концов он ее открыл. Его глаза были прикованы к фигуре на постели. Лекси лежала неподвижно. Ни оборудования, ни мониторов, ни капельницы. Именно так она выглядела по утрам. Лекси спала, ее волосы разметались по подушке… но странно, она лежала, вытянув руки по швам. Как будто это положение им придал посторонний.
У него сдавило горло, комната превратилась в туннель — не осталось ничего, кроме Лекси, но Джереми не хотел видеть жену такой. Только не такой, с вытянутыми по швам руками. С ней все должно быть в порядке. Ей всего лишь тридцать два. Лекси здоровая и сильная, она прирожденный боец. Она любит его. Она его жена.
Но эти руки… с ними что-то не так… они должны быть согнуты в локтях, одна рука за головой, другая на животе…
Он не мог вздохнуть.
Его жена умерла.
Его жена…
Это был не сон. Теперь Джереми знал. По его щекам потекли слезы. Он был уверен, что они никогда не иссякнут.
Чуть позже Дорис тоже зашла попрощаться, и Джереми оставил ее наедине с внучкой. Он двигался по коридору в трансе, смутно замечая медсестер, проходивших мимо, и санитара, толтавшего каталку. Они как будто совершенно его игнорировали. Джереми гадал, отчего медики стараются не смотреть на него — оттого, что знают о случившемся, или наоборот?..