Лекси снова засмеялась:
— И ямочки.
— Да. Спасибо, что напомнила.
Она взяла Джереми за руку.
— Волнуешься насчет завтра?
— Не могу дождаться. Конечно, первая сонограмма — это всегда волнующе, но вдобавок… теперь мы ее увидим.
— Хорошо, что ты идешь со мной.
— Шутишь?! Я бы в жизни такое не пропустил. Сонограмма — самое приятное во всем этом. Надеюсь, врач распечатает снимок, чтобы я мог похвастаться перед приятелями.
— Какими приятелями?
— А я тебе не говорил? Перед Джедом, конечно. Да Боже мой, он меня просто ни на минуту не оставляет в покое, то и дело звонит, чтобы потрепаться.
— По-моему, ты перегрелся на солнце. В последний раз ты жаловался, что Джед по-прежнему не говорит тебе ни слова.
— Ах да. Все равно. Я хочу фотографию нашей дочери. Наконец я увижу, какая она красавица.
Лекси изогнула бровь.
— Значит, ты теперь уверен, что это девочка?
— Полагаю, ты меня убедила.
— А как насчет способностей Дорис?
— Я по-прежнему утверждаю, что при раскладке «пятьдесят на пятьдесят» Дорис угадала правильно. Повезти могло любому.
— Все еще не веришь, да?
— Я скептик.
— Ты мужчина моей мечты.
— Правильно. — Джереми кивнул. — Вспоминай об этом почаще.
Лекси заерзала, как будто ей вдруг стало неудобно, и поморщилась.
— А что ты думаешь о свадьбе Родни и Рейчел?
— Что ж, брак — это хорошо. Прекрасный общественный институт.
— Прекрати. Тебе не кажется, что они торопятся?
— Кто мы такие, чтобы так говорить? Я сделал тебе предложение через несколько недель после знакомства, а Родни знает Рейчел с детства. Скорее, они должны задаться этим вопросом, а не мы.
— Я не сомневаюсь, что они задаются, но…
— Подожди, — перебил Джереми. — Думаешь, они обсуждают нас?
— Уверена. О нас многие говорят.
— Правда?