— Ты видел? — воскликнула Лекси.
— Кажется, да. Что это?
— Наша девочка. Она брыкается. В последнее время она частенько двигалась, но сегодня я окончательно убедилась.
Выпуклость снова появилась.
— Вижу! — крикнул Джереми. — Это она?
Лекси восхищенно кивнула.
— Она все утро шевелилась, но я не хотела тебя будить, поэтому и перебралась сюда, чтобы рассмотреть получше. Правда ведь, чудо?
— Потрясающе, — сказал Джереми, не отрывая взгляда от ее живота.
— Дай руку.
Лекси положила его ладонь на свой живот. Через несколько секунд Джереми ощутил легкий толчок и улыбнулся.
— Тебе больно?
— Нет, — сказала Лекси. — Просто немного давит. Трудно описать. Но это чудесно.
В мягком желтом свете лампы она была прекрасна. Когда Лекси взглянула на него, глаза у нее сияли.
— Кажется, это стоит всех мучений.
— И всегда стоило.
— Прости, что мы с тобой в последнее время мало развлекались, но две недели меня мутило по утрам. Странно, потому что до сих пор я чувствовала себя нормально. Я боялась, что меня вырвет, когда мы будем заниматься сексом. Теперь по крайней мере знаю, в чем причина.
— Ничего страшного, — ответил Джереми. — В общем, я особо не переживал.
— Ну да, конечно. Особенно судя по твоему мрачному виду.
— Правда?
Она кивнула.
— Ты крутился и переворачивался. А иногда вздыхал. Это очевидно. Но теперь меня уже не тошнит.
— Нет?
— Я чувствую себя так же, как и сразу после свадьбы.
— Неужели?
Лекси вновь кивнула, игриво глядя на мужа.
Если и была какая-то проблема в первые месяцы их совместной жизни, так это работа. В конце июля Джереми отослал своему редактору в Нью-Йорк еще одну из заранее написанных статей. Последнюю. Начался обратный отсчет. У него оставалось четыре недели, чтобы написать что-нибудь новое.
И по-прежнему он садился за компьютер, но не мог ничего сочинить.
В августе настала столь безжалостная жара, о которой Джереми только слышал, но которой никогда прежде не испытывал. Хотя в Нью-Йорке летом душно и жарких дней там тоже хватает, их можно пережить, заперевшись дома и включив кондиционер. Бун-Крик, напротив, был городом уличных развлечений, и на время летнего фестиваля все люди покинули свои жилища.
Как и предсказывал Геркин, на праздник съехались тысячи гостей со всей восточной оконечности штата. Улицы, переполненные народом, были заставлены десятками палаток, в которых продавали все что угодно, от сандвичей до креветок на палочке. Возле реки открылись аттракционы, и дети ждали своей очереди покататься на горках и скрипучем колесе обозрения. Бумажная фабрика на противоположном берегу предоставила несколько тысяч деревянных чурбачков — квадратных, круглых, треугольных и так далее, — и дети часами строили из них замки.
Главной приманкой для толпы был астронавт, он часами раздавал автографы. Геркин тем временем со сверхъестественным старанием обыгрывал космическую тему — призы представляли собой игрушечные спутники, ракеты и планеты. Каким-то чудом он уговорил компанию «Лего» пожертвовать тысячу наборов, так что дети с удовольствием собирали собственные шаттлы. Вся эта деятельность разворачивалась под огромным навесом и привлекала даже взрослых, поскольку тент был единственным укрытием от солнца.