Брассел Сератур Афилемский продолжал по прежнему восседать на своём месте, отведя мрачный взгляд в сторону и чуть повернув голову к правому плечу. Вот только сам трон исходил зыбкой дымкой силы, и в следующее мгновение из-за длинной спинки шагнул пухлый, коротко стриженный мужичок в круглых, изящных очках, облаченный в свой неизменный, деловой коричневый костюм, пуговицы которого натягивали ткань на выпирающем вперед пузе.
— Ну здравствуй, — мои губы растянулись в широкой ухмылке, — Мыфан. Или, — я встрепенулся, — ты предпочтёшь, чтобы я называл тебя “Королём Гомункулов?”
Профиль полноватого казначея слегка повернулся в мою сторону, и стёкла его очков блеснули, отражая сияние кристасветов. Несколько секунд он внимательно рассматривал меня, а затем с тяжелым вздохом потянулся обеими руками к своим очкам, и, медленным шагом выходя из-за трона, снял их.
— Ты ошибаешься, Саргон. — Остановившись у стола, он сложил дужки очков и посмотрел на своё отражение. — Я не являюсь их королём. Хотя они и нарекли меня своим Владыкой.
Аккуратно положив их на столешницу, Мыфан повернулся ко мне, и я буквально кожей почувствовал, как меня изучает его расчётливый, холодный взгляд.
— Интересно, — краешки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, — и как же тебе стал известен мой маленький секрет?
— Хм. Тут, знаешь ли, не обошлось без помощи твоего племянника Фергюса, — отвечая ему, я намеренно растягивал слова. — Я ведь смотрел прямо в его безмерно удивлённые глаза, и ясно видел в них отказ принимать неизбежность приближающейся смерти. — Я поднял свою руку и медленно сжал её в кулак. — Ещё тогда мне стало понятно, что его правая рука, более не подчиняясь его воле, мёртвой хваткой вцепилась в тот нож, а затем, раз за разом, стала вонзать острое лезвие прямо в его собственное горло.
Я притянул кулак к своей шее и ударил по ней несколько раз, не сводя глаз с немигающего казначея.
— Только тогда я думал, что его рука была зачарована, но потом меня вдруг осенило, — мои сложенные в кулак пальцы распахнулись, — она была искусственной. Полностью гомункулярная конечность, которую ты потом оторвал от мёртвого тела и забрал вместе с глазами, а затем, чтобы скрыть её отсутствие, превратил труп своего племянника в кровавую кашу. — Я опустил руку, скользя взглядом по его застывшей фигуре. — Хотя вряд ли он был твоим настоящим племянником — ведь ты гомункул, а он лишь человек… Человек с гомункулярной рукой, которую наверняка ты же ему и сделал. И ты же управлял ею, там, в своём собственном кабинете, стоя напротив этого несчастного, безмерно доверяющего тебе юноше. Я ведь, знаешь ли, стал неплохим магом, и теперь для меня в новом свете открываются те твои якобы нервные вспескивания руками, которыми ты так умело замаскировал свои контролирующие плетения. — Я насмешливо постучал пальцем по виску. — Спасибо силпатской памяти и нескольким тысячам очков в “Разуме”. О! И кстати — было действительно умно не уходить из камеры вместе с Балиссом, когда вас пришли освобождать его подельнички. Что, боялся потерять своё столь удобное прикрытие простоватого королевского казначея? А?
На лице Мыфана появилась его неизменно простодушная улыбка.
— Глупо ведь складывать все яйца в одну корзину, верно? К тому же, Балисс ведь провалился.
— Провалился, — согласился я. — В Рэйтерфоле. Однако здесь, в Афилеме, — я повернул голову и остановил взгляд на так и продолжающим недвижимо сидеть на своём троне герцоге Брасселе Сературе Афилемском, — ему судя по всему удалось достичь определённых успехов. — Я вновь посмотрел Мыфану прямо в глаза. — Ведь иначе ему не удалось бы тебя сместить, провозгласив себя Новым Владыкой Гомункулов. М, к слову — когда я сжигал его заживо, он так истошно звал на помощь своего отца… Ммм, сколь сладостны эти воспоминания… — Мои губы исказила жесткая ухмылка и я приопустил веки. — И что-то мне подсказывает, что звал он отнюдь не эту молчаливую марионетку.
Помолчав несколько мгновений, Мыфан обвёл задумчивым взглядом переговорную залу.
— Это ведь не простое помещение, Саргон. Здесь не работает любая связь ни с моими, ни с твоими людьми. Она полностью заблокирована и экранирована от всяческих звуков. Да и окна так просто не разбить… Хмм… — Он с тяжелым вздохом посмотрел на свою приподнятую ладонь. — Действительно жаль, что мой первоначальный план потерпел такое фиаско… Однако не все так уж и плохо…
Внезапно с едва различимой глазом скоростью он прыгнул прямо на меня, и в приземлении выбросил в ударе сжатую в кулак правую руку, предплечье которой вдруг разорвалось, трансформировавшись в зигзагообразное, сверкнувшее остротой лезвие. Готовый к чему-то подобному, я стремительно отпрыгнул спиной вперёд, и хищное острие прошло в считанных миллиметрах от моей груди, с грохотом уйдя глубоко в пол на том самом месте, где я только что стоял. Миг — и его ноги с лязгом расходятся на две половины: ткань плотных шатнов с треском разорвалась, свет блеснул на трансформирующейся стали, и тело казначея приподнялось, покачнувшись назад и вырывая клинок обратно, но тут же выскочившие из поясницы новые металлические конечности грянули остриями об пол, разломав дорогое мраморное покрытие и не дав ему упасть.
— Я сделаю тебя одним из нас, — ледяным, нечеловеческим голосом произнёс преобразившийся Мыфан, стоящий на шести длинных, паукообразных стальных лапах, оканчивающихся острыми штырями. — И когда правители Рэйтерфола и Афилема договорятся о мире, мы признаем Балисса обезумевшим гомункулятором, дабы наше существование так и осталось тайной для всего Древнира.
Он вновь бросился в атаку, но я резким рывком ушел в сторону. Вот только едва мои ступни снова коснулись пола, как из спины Владыки Гомункулов, разрывая пиджак, выстреливают цилиндры со стальными наконечниками, разрывающиеся при ударе облаком белесо-серого дыма. Уворачиваясь от них, легко отрываюсь от земли, делаю боковое сальто, а затем тут же новый прыжок назад — Вовремя! — перед лицом клацает зубастыми крюками захлопнувшийся магический капкан, размером с половину взрослого человека.
Лядь! Не почувствуй я это магическое плетение своим обострённым лимрачным восприятием, переломало бы все кости!
— Какая у тебя милая боевая форма! — Бросаю быстрый взгляд на странный дым и на всякий случай блокирую собственное дыхание, обогащая кислородом кровь за счёт щедро расходуемых пустаров. — А теперь узри же мою!
Мои зрачки мгновенно сужаются, превращаясь в отливающие серебром вертикальные глаза смертоносного монстра, всё тело стремительно покрывается чёрной, блестящей чешуей, во рту вытягиваются клыки, на руках и ногах растут острые когти, увеличившиеся уши вместе с ракообразными отростками заостряются и отгинаются назад, а из позвоночника вырывается длинный, шипованный хвост. Но едва трансформация завершилась, как Мыфан вскидывает ладони и из множества открывшихся в коже дырочек в разные стороны разлетаются мелкие серебристые шарики, и я краем глаза замечаю загоревшийся на их поверхности рунический символ. Миг — и отовсюду единой канонадой грянули оглушительные взрывы, оставляющие после себя облака едкого дыма, а глаза тут же ослепило десятками ярчайших вспышек.
В одночасье лишившись зрения и слуха, с яростным рычанием выпускаю вокруг себя волну пустарной энергии.
Эхолокация!
Прыгнувший на стену Мыфан отталкивается всеми шестью лапами и падает на меня, с молниеносной скоростью закручиваясь вокруг себя и превращая паучьи конечности в лезвия вращающейся пилы. Мгновенно перекидываю потоки пустаров в силу и выносливость, упираюсь ногами и вскидываю дриарилловую руку, упираясь в неё второй ладонью. Доля секунды — и гомункулярная мясорубка с невероятной силой бьёт в подставленное поперёк металлическое предплечье, уши закладывает от омерзительного скрежета, хлещут обжигающие кроваво-красные искры. Взревев, изгибаюсь спиной назад и вместе с наклоном руки ныряю вниз к самому полу, переворачиваясь подобно гибчайшему акробату и пропуская над собой смертоносный диск. Мыфан приземляется с грохочущим лязгом, оставляя за собой борозды раскрошенного мрамора, и я бросаю на него Метку Охотника — сверкает синевой артефактный глаз виверны, с усилием продавливается духовная воля короля гомункулов и печать отслеживания выжигается на его астральном теле, передавая расположение врага напрямую в мой мозг.
Гомункул со стремительным ускорением делает выпад “V”-образным лезвием, торчащим из его предплечья, но я плавным движением слегка покачиваюсь вправо и пропускаю клинок рядом с шеей, а затем молниеносным движением хватаю его кулак своей дриариловой ладонью, резко выворачиваю и подпрыгиваю с сальто назад, рассекая острием хвоста лицо лжеказначея до самых костей.
По залу эхом разносится злобный крик, и Мыфан с бешеным оскалом выпячивает вперёд свой толстый живот, который в это же мгновение разрывается, выпуская из своего нутра десятки манипуляторов с длиннейшими, зловеще сверкающими иглами, лезвиями, крюками, вращающимися пилами и наполненными какой-то жижей жуткими шприцами. И едва я приземлился, это гомункулярное чудовище атаковало меня со всей своей безумной яростью. И, несмотря на всю мою недюжинную ловкость, он раз за разом находил бреши в моей обороне и драконья чешуя разрывалась под острейшей сталью, оставляя кровь на зазубренных лезвиях.
Две хищно блеснувших иглы ринулись к моим глазам, но я молниеносно присел и в то же мгновение мышцы ног затрещали от хлынувшей в них пустарной энергии.
Прыжок Дравэрина!
От силы ускорения под ступнями в крошево разлетелись мраморные плиты, и уже в следующий миг я в полёте вонзаю обе руки Мыфану в грудь, железной хваткой сжимаю пальцами металлические рёбра и переворачиваюсь через себя, со всей дравэринской мощи швыряя многотонное тело Владыки Гомункулов через весь зал. Оторвавшегося от земли казначея перекручивает в воздухе и он со всего маху впечатывается в стену. Вылетают разломанные камни, во все стороны змеятся трещины, и тяжелая туша казначея с железным дребезгом валится на пол, но он тут же вновь с упорством поднимается на ноги. Но едва он вскидывает голову, как видит перед собой стремительно летящего на него лимрака.
Миг — и я в полёте наношу удар ногой с полного разворота, щедро сдабривая его дравэринской силой. Чешуйчатая лапа подобно тарану врезается в голову Мыфана и он отлетает на несколько метров, снося по пути половину стоящих у стола стульев. Но ловкий казначей переворачивается в падении и вонзает острия лап в пол, тормозя и резко останавливаясь.
Не дожидаясь, когда он придёт в себя, я делаю стремительный зигзаговый прыжок сначала на стену, отталкиваясь от неё правой ногой, затем на стол и вновь взмываю ввысь с оттянутой для удара левой рукой. Тело распирает от вливаемой в него энергии, и в следующее мгновение я усиливаю пустарами собственное падение, подобно метеору обрушиваясь на Мыфана сверху и вминая дриарилловый кулак в его искусственную рожу. Сталь столкнулась о сталь, затрещали ломаемые железные кости и раздробленные зубы, и Владыку Гомункулов буквально вдавило в пол и протащило практически к самому началу зала, разрушая его телом крепкие плиты, осколки которых с грохотом выкорчевывает и складывает гармошкой.