Все собаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Единственно чего не любит военная собака, это пинка, которым так часто без всякой вины угощает своего друга человек. И ругать военную собаку зря нельзя. Потрудитесь быть всегда, товарищ, ровны, точны в ваших приказаниях, наказывать только за неповиновение, непременно ласкать и хвалить за исполненное дело, — тогда за вас в огонь и в воду, и под пулемет, и под прицельную стрельбу.

В случае же ругани или побоев, собака немедленно «сбивается»: не то чтобы она отказывалась от службы, нет, это не в натуре собаки, но собственно военной собаки уже более нет, и раз работа ее значительно сбилась, это уже только обычная полковая собака, Шарик, Жучка, Барбос.

К раненому военно-санитарная собака идет часто еще под огнем, несет простейшую перевязку, несколько капель питья, — жажда прежде всего мучит тех, кого повалила пуля. После боя, когда человек уже обыскал поле смерти, подобрал, как казалось, всех раненых, работа собаки особенно важна: четвероногий брат милосердия отыскивает тех, кто незамеченные лежат без сознания или не могут дать о себе знать. Собака-санитар в таком случае берет в рот бринзель (лоскут, прикрепленный к ошейнику) и во все четыре ноги несется на медпункт, там знают, что это значит, а собака покажет дорогу.

Прежде собаки-санитары брали у раненого фуражку. А если она потеряна в бою, если на голове металлический шлем? Тогда явился бринзель. Беспорядочно бегая по полю, даже лучшая собака могла невольно пропустить раненого. Теперь одна собака идет зигзагом, а другая ей навстречу: ни пяди земли не остается необысканной.

Для службы на войне за сорок лет успели уже выработаться особые породы собак. Немецкие овчарки, очевидно, лучше всех: кто первый вышел, тот дальше всех ушел.

Заплатив кровью за отсутствие собачьих команд в войне 1914 года, французы бросились устраивать питомники военных собак, заводить школы дрессировщиков и многое сделали: через два года французские собаки уже действовали.

Об английских военных собаках никаких сведений нет. Это не значит, что англичане такое дело просмотрели и оно у них поставлено плохо, — нет, скорей наоборот.

Из русских пород хороших военных собак дадут кавказская овчарка, неукротимо свирепая, замечательно чуткая, и сибирская остроухая лайка, та бодрая, веселая умница, что смело идет на медведя и так хитро выслеживает соболя.

Дикие собаки

В Европе не только нет, но, кажется, никогда не было диких собак. В остальных частях света их много. В Австралии динго — по виду лисица с головой волка, рыжий небольшой зверь с коротким пушистым хвостом, который вытягивается на бегу. В Азии в Китае, као, темно-желтая небольшая собачонка, на Суматре почти голый грязно-серый пес купара и в Индии светло-рыжая остроухая короткохвостая дооля. В Африке водится диб, крупный пес, похожий на волка, но коричневый, желтый или рыжий. Есть собаки не вполне дикие: они не живут с человеком, но помогают ему при охоте на зверей, как то делают у бушменов какие-то полушакалы. В Северной Америке живет агуари: это почти динго, но меньше, серая с коричневыми пятнами на спине.

Дикие собаки напоминают видом волков, лисиц, шакалов, но они не волки, не лисицы, не шакалы. Они живут где придется, рядом с этим зверьем, никогда с ним не смешиваются и всегда грызутся на смерть: они собаки, собаки, собаки.

У них, несмотря на резкие различия в наружности, у всех одинаковые привычки и свойства. Они живут и охотятся не иначе, как стаей. В африканской пустыне они преследуют льва, в джунглях Индии доедают раненого тигра, если он ушел от охотников. Из-за добычи собаки смело вступают в схватку с такими свирепыми хищниками как леопард и ягуар. Добродушного медведя собаки гоняют запросто, видимо не считая его сколько-нибудь опасным противником. Собаки нападают на буйвола, на таких крупных антилоп, как нильгау индийских джунглей. Ударами передних копыт или острых рогов нильгау раскидает мертвыми десяток — два несносных преследователей, но обессиленный неотступной погоней падает, и несметная стая воет, растерзывая его заживо.

Ни одна дикая собака не умеет лаять, все они только воют. Замечательнее всего то, что стая диких собак, голодных зверей, дерзко лезет на драку с тигром, если видит, что можно стащить у него добычу, но никогда не осмеливается напасть даже на безоружного человека. Он впрочем должен держать себя смирно, человек, ничем не затрагивать стаю: достаточно ему убить одну собаку и — как бы ни был он вооружен — стая расправится с ним беспощадно, оставив от него очень немного, только то, что уже нельзя никак сожрать, например, железную пряжку пояса.

Эти свирепые, умные, наглые звери нигде не трогают домашнего скота, ни собак, признавших над собой власть человека, но сами никаких властей не признают, человека слегка уважают, но жить с ним не хотят. Агуари северо-американских степей, доолы джунглей, као китайских болот, все прочие — все они похожи на разное зверье, но они не волки, не лисицы, не шакалы, они живая загадка природы, особняком существуют сами по себе, они… дикие собаки.