Все собаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все они, — шпицы, фокстерьеры, бультерьеры, тойтерьеры, моськи, все мелкие собачонки, все они пустолайки. Они кидаются с лаем навстречу даже своей хозяйке, не только посторонним. Ничтожнейший стук, шорох — и они уже заливаются неудержимым лаем; они лают часами просто так, без всякого повода.

Чувство охраны дома, заставлявшее четвероногого сторожа подавать свой голос, выродилось у них, у бездельников, в потребность брехни без причины и цели.

Томми — пустолайка

Белую как снег терьерку Томми я ненавидел за постоянный отвратительно-визгливый лай. Почти бесхвостая, вся коротенькая, она, прыгая в зелени сада, напоминала кролика. Иногда, когда ее хозяйка сидела, слегка склонясь над книгой, Томми очень ловко взбегала к ней на спину. Томми понимала много слов, умела не только служить, но и ходить на задних лапках. Но лаяла она постоянно. Проходя мимо нее, я стучал палкой, всячески пугал ее. Она со страха заливалась отчаянно. Когда ее щенок, также белый, но с забавно-длинными черными ушами, подрос и стал итти на зов, я как-то подманил и погладил смешного лопоухого малыша. Как изумилась Томми! Она вдруг умолкла, пометалась, пометалась туда-сюда, поборола в себе страх и, подбежав ко мне, прижалась к моей ноге, так часто на нее топавшей. После того я… стал уважать Томми и больше ее не дразнил. Через год Томми принесла черного мертвого щенка. Она переворачивала его так и этак лапами, носом, она, кое-как раздвинув его челюсти, дышала ему в рот, — нет, все попытки оживить его не удались… Тогда бедная собачонка отошла, легла на пол и положила голову на лапы. В ее глазах было такое горе, что нельзя было ее не пожалеть. Теперь мы с Томми друзья. Но она все-таки слишком много лает. Что же делать… Пустолайка.

Пудель

Пудель умен по-настоящему. Он понимает слова. Ходить на задних лапах, прыгать через палку или обруч — дело не мудреное, этому можно выучить почти всякую комнатную собаку. Благовоспитанный пудель сам, без приказания, поднимает и подает гостю уроненный носовой платок, учтиво служит, сидя на задних лапах, по-заячьи перебирая передними, и просит подачку особенным тихим отрывистым лаем. Пудель любит играть с детьми в прятки. Он смирно стоит за дверью, в темном углу, и тихонько помахивает хвостом, поджидает, пока его найдут, тогда он выскакивает с веселым, громким лаем. Он охотно и осторожно возит колясочку с крошечным ребенком. Пудель прекрасно изображает коренника в тройке, пристяжками в которой служат двое ребят. Нет игры, нет такой забавной собачьей штуки, которой не научился бы пудель. Главная страсть его — поноска: он очень любит доставать и подавать вещи, брошенные в воду, и готов плавать сколько угодно, весело шлепая по воде кисточкой хвоста. В лесу пудель ничего не ищет, чутье у него слабо. Но он ловко подбрасывает сосновые шишки и ловит их так, что нельзя не смеяться. На пуделя и смотреть смешно. Пуделя, мелкую щуплую собачку, стригут так, чтобы он был похож на… льва: все туловище и ноги гладкие, а кругом головы как будто грива. Вот так лев — под стулом может спрятаться. Моего первого знакомого пуделя звали Пижон. Он был весь без отметины черен как уголь и курчав. Ему повязывали голову салфеткой и кричали: «Пижонка, проси!» Тогда он садился на задние лапы и особенным голосом лаял столько раз, сколько приказывали. Он жил очень долго и под конец от старости стал почти белым, лаял хрипло, но все-таки не отказывался служить.

Охотничьи собаки

Их больше, чем всех остальных. Непохожие одна на другую, разных пород собаки охотятся только так: или гонят — преследуют, или ловят — хватают, или указывают — выискивают. Те, что гонят — гончие, те, что ловят — борзые, а те, что указывают — лягавые.

У собак у всех есть стремление к охоте. Комнатная бездельница, и та в лесу все-таки что-то чует. Если перед ней вскочит заяц, она непременно кинется за ним с лаем. Найдя случайно местечко, откуда только-что взлетел тетерев, собачонка, озадаченная, прыгает и взвизгивает. Ее лай и прыжки бестолковы, из них ничего не выйдет, но они показывают, что собачонка чем-то волнуется…

Настоящая гончая ведет себя не так, она ясно понимает, что от нее требуется. Она чутьем ищет след зверя или птицы и гонит их настойчивым мерным лаем. У зверей есть привычка вертеться или, как говорят охотники, ходить на кругах около того места, где они живут.

Собака гонит, лая и визжа, зверь бежит по кругу и набегает на охотника, а тот ждет, притаившись в засаде. Охота с гончими очень сложное и хитрое дело.

В Англии есть гончие для охоты только за лисицами — лисогоны. Во Франции когда-то были оленьи собаки. Стаю из нескольких десятков таких собак пускали в погоню за оленем. Рогатый красавец бежал очень широким кругом, бежал час-два, иногда три, но лающая стая гналась за ним неотступно, настигала, окружала его, истомленного, и тут подоспевали на конях охотники.

Такие охоты кончились более ста лет назад. Исчезли леса. Олени остались кое-где как редкость в огороженных парках. Перевелись и оленьи собаки.

В России гоньба за зверем с собаками велась издавна; такая охота называлась псовой. Гончие «выживали» — выгоняли — зверя в поле, а борзые его ловили. Пару борзых, таких узкомордых, поджарых, на высоких ногах собак конный охотник, борзятник, держал на своре, длинном ремне. Зверь выбегал, охотник указывал его собакам и сдергивал с них свору, — они кидались за зверем.

Стаю гончих вел опытный доезжачий, знавший, где найти зверя, куда и как направить погоню. При больших стаях у доезжачего были помощники, «выжлятники», горластые парни, умевшие хорошо «порскать», орать, свистать на разные лады, чтобы напуганный зверь, вскочив, кидался бежать куда попало. Псари кормили, поили, укладывали спать собак как дома, на псарне, так и на охоте.

Отъезжее поле

Если уезжали охотиться так далеко, что ночевали не дома, то охота называлась отъезжим полем. Иногда охота — отъезжее поле — продолжалась неделями. За охотниками шел целый обоз — телеги с палатками, продовольствием. Богатые помещики возили с собой в крытых фургонах кухни, поваров, даже музыкантов и песенников.

Десять свор борзых и двадцать смычков гончих это считалось средней охоткой. А это обозначает шестьдесят собак и два десятка всадников, не считая обоза.

При большой охоте состоит распорядитель из промотавшихся, прожившихся дворян. Он, бывало, сам держал охоту, а когда денег не стало, поступил на службу к тому, кто еще не прожился… Такой распорядитель смотрит за порядком, чтобы все делалось по вкусу барина — владельца охоты. Места же знает доезжачий. Он «бросает стаю в остров». Это значит, что он запускает гончих в небольшой участок леса. Доезжачий же ставит борзятников — конных охотников, каждый с парой борзых на своре — на лазы, на те тропинки, по которым побежит зверь из леса. Выжлятники, помощники доезжачего, следят за гончими.

Доезжачий с нагайкой летает тут, там, везде. Он все знает, всюду поспевает, за все отвечает. Стайка даже из двух-трех смычков гончих наполняет лаем лес. Полсотни же собачьих голосов, ревущих, стонущих, визжащих, несутся бурей, дают дикую музыку, особенно волнующую охотника. Лошади борзятников, стоящих по опушкам, и те дрожат, когда гончие дружно наседают на ошалелого зверя.

Борзятник! Не зевай! Едва мелькнут длинные уши русака, яркая шубка лисы или лобастая серая башка волка, надо толкнуть борзых на зверя, показать его им, и как только они сметят добычу, они понесутся вихрем за ним и во весь дух, куда попало — скачи через кусты, ямы, камни, по засеянным полям — все равно. Можно перекувырнуться вместе с лошадью — ничего. Только бы затравить зверя. А-ту его… А-ту его!

Собаки поймали зверя. Доезжачий трубит в рог. Выжлятники «выбивают» стаю из острова, смыкают гончих попарно на смычки. Охота кончена. Притороченные, т. е. привязанные к седлам, висят вниз головами зайцы и лисицы, изредка волки. Измученные сумасшедшей скачкой, счастливые своей добычей едут охотники. Глубокая осень, холод, часто дождь и снег. Вся охота направляется или к своим палаткам в поле, или в ближайшую деревню. Крикливый, шумный, дымный, грязный ночлег, а на утро опять то же: рог доезжачего, гон стаи и бешеная скачка за ошалевшим зверем.