Все собаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да он тут живет… Вот его место. И это Сбогар, он два года у нас, Сбогар… Он уходит куда-то, но он наш, наш Сбогар.

Прыгали и визжали дети, смеялась их мама, улыбался хозяин квартиры, а виновник всей кутерьмы спокойно лежал на своем матраце и помахивал волнистым хвостом, смотря ласково, светло, чуть-чуть приподняв уши. Сбогар он или Полкан? Не все ли равно, какая у него кличка, несомненно, что он тут свой, он тут любит и любим… так же, как и там… у других.

Оказывается, огромный пес в городском саду подошел к игравшим детям, их мама почему-то назвала его Сбогаром и погладила по голове. Он поиграл с детьми, пошел за ними в этот дом и стал приходить дня на два, на три, потом убегал. Его искали, о нем беспокоились и… привыкли к его отлучкам, — я такой рассказ уже слышал там, где Сбогар считался Полканом.

Я ушел, очень смущенный моим вмешательством в трогательную историю этой чудесной собачьей любви. Сбогар, Полкан… Какое мне дело, что ему больше нравится? Вполне обеспеченный кормом и жилищем в одной семье, где его любили и ласкали, он, в силу какого-то, лишь ему ведомого влечения, отдал часть своего сердца этим детям, случайно встреченным на лужке, их маме, потрепавшей его по голове… Но он не забыл и тех, первых, он разделил свою любовь, был предан тут и там поровну до конца своей долгой жизни. Дети выросли и те, и другие, а Сбогар-Полкан добросовестно и равномерно пропадал из одного дома, чтобы появиться в другом.

Через десяток лет я однажды получил разом два письма, сообщавшие, что любимца вот уже неделю напрасно поджидают и там и тут. Он не пришел никуда: старый сен-бернар исчез совсем.

Собака-сыщик

На службу по раскрытию преступлений, на охоту за убийцами и ворами собаки привлечены недавно, у нас в СССР всего лет двадцать, но за эти два десятка лет они успели натворить много поразительных дел.

В этой страшной охоте дичью служит человек. Дерзкий, озлобленный, почти всегда вооруженный преступник готов на отчаянное сопротивление, способен убить своих преследователей… Обыкновенная охотничья собака тут не годится: она слишком слаба, мягкосердечна, боязлива перед человеком. Ищейка, уголовно-розыскная собака, смело берет за горло преступника, хотя он, случается, стреляет ей в морду, бьет на смерть чем и по чему попало. Неустрашимую свирепость этих собак всячески поощряют, укрепляют, воспитывают. Лет сорок назад в маленьком германском городке чиновник по фамилии Доберман занялся воспитанием такого рода собак. Он взял пинчеров-крысоловок и отбирал из них самых крупных, умных, особенно злобных, наиболее свирепо душивших крыс. Отборных воспитанников своих он, кроме всего прочего, натравливал на чучело человека, приучал не бояться выстрела или удара. Ему удалюсь вывести свирепую породу, носящую его имя.

Доберман-пинчер среднего роста, черная с коричневыми подпалинами собака, узкомордая, почти бесхвостая. Ее гладкая шерсть лоснится как шелк, ее стройное тело красиво, глаза блестят умом, она понимает много слов, очень опрятна, чутка необыкновенно. Отличная домашняя собака. Несомненно только у нее маленькое неудобство в характере, не совсем пригодное в домашней жизни: милая собачка, рассердившись из-за пустяка, может разорвать своего хозяина.

По бревенчатому срубу доберман-пинчер взбирается во второй этаж дома не хуже кошки, а в темное, зияющее разбитыми стеклами окно лезет лучше ее. Перемахнуть через трехаршинный забор такой собаке ничего не стоит. Если забор слишком высок, она живо-живо карабкается по нему как-то извиваясь, какими-то зигзагами, и, добравшись до верху, спрыгивает с двухсаженной высоты: ее лапы действуют, как пружины, все мускулы точно из стали.

Подобными способностями обладает и другая порода собак-сыщиков — немецкие овчарки. Они одеты пушистой шерстью, у них уши стоят как у волков, на которых они слегка похожи общим обликом. Но взгляд у овчарки добрый и характером она много мягче, чем доберман-пинчер. Впрочем, при преследовании преступника овчарка также неумолимо свирепа.

Собачьи знаменитости, завоевавшие себе славные имена раскрытием громких преступлений, есть из той и из другой породы, так что не решено, какая из них лучше.

Как узнает собака преступника?

Она ищет его чутьем по следу. Ее обучают только тому, что какого-то преследуемого человека надо не бояться, а хватать. Остальное — дело сообразительности собаки. Хорошая ищейка, обнюхав место преступления, иногда резко прекращает поиск и слегка смущенно подходит к ноге своего проводника: значит, следа нет, он потерялся, выдохся.

Большею частью, однако, чувства собаки — быть может нам невполне понятные — подхватывают какие-то признаки, для человека неуловимые. Ведь вор унес украденные вещи, убийца, застрелив человека, быть может не прикоснулся к своей жертве. Ведь преступник исчез, не оставив после себя повидимому ничего.

Так представляется человеку, но собака как-то чует какие-то остатки невидимых прикосновений, она не колеблясь несется по следу преступника, выискивая, улавливая запах, чем-то ее поразивший, там, где прошли десятки людей. Недавно в одной из пригородов Ленинграда ночью украли телефонные провода больше чем с двух километров. Это значит, что медная проволока, снятая со многих столбов, исчезла. Воровская работа производилась высоко над землей… Снятую проволоку увез автомобиль. Его колеса оставляют широкий след, но ведь они обтянуты шинами, пахнущими только резиной. И как объяснить собаке, что произошло тут на столбах и что пропало? Автомобилей проезжает много, и от всех одинаковые полосы-следы резиновых шин. Преступники исчезли, не позабыв, не оставив ничего. Безнадежно их искать! Собака не отказалась от расследования. Она попрыгала, повертелась около двух-трех обокраденных столбов и быстро побежала по дороге. За ней на велосипедах, на мотоциклетках неслись агенты. Они обгоняли, встречали автомобили, трамваи, ломовые подводы, множество пешеходов. Собака, не обращая ни на что внимания, бежала так прямо, как будто ей твердо было известно, куда она бежит, и вдруг исчезла… Ее злобный настойчивый лай послышался под мостом. Подоспевшие агенты нашли ее около груды сложенных там проводов, казалось бы, не имевших даже запаха.

Четвероногий сыщик уверенно врывается в дом, иной раз прыгнув в окно. Собака врезывается в многолюдную толпу и, уставившись пылающими глазами на избранное ею лицо, лает на него особенно, бешено, пронзительно.

Самые упорные, закоренелые преступники обычно сдаются перед таким обличителем: собака не врет, не ошибается, она твердо знает, что знает.

А как? Это ее тайна.

Военная собака

В бою собака сопровождала человека всегда. Дикарь, дравшийся дубиной и каменным копьем, имел при себе собаку. Там, где в глубине земли находят череп древнего человека, окруженный оружием, там всегда выкапывают и череп его огромной собаки.

Во времена к нам более близкие собаки также участвовали в самом сражении, в рукопашных схватках, при воинах были особые боевые собаки. С усовершенствованием огнестрельного оружия исчезла надобность в четвероногих бойцах, их зубы и когти оказались слишком слабым оружием перед пулей, убивающей за версту. Чудовищные бомбы, машины, рассеивающие целые потоки свинцового дождя, все ужасы современной военной техники, все это должно бы, казалось, окончательно уничтожить собаку в армии. И вдруг значение ее, собаки, возрастает чрезвычайно. Человек применил к военному делу не зубы и когти собаки — какое ничтожество — а те дивные силы, что вложены в собаку природой: ее чутье, остроту слуха и зрения, ее самоотверженную преданность.

Лет сорок назад германский полевой устав военной службы признал, что в войсках должны быть особые команды собак. Конечно, и до тех пор во всякой роте была своя собака, она шла в поход и на войне, случалось, оказывала крупные услуги, но все это кое-как, вразброд. Бегут собачонки за ротными повозками, вертятся около полковых кухонь — хорошо, а нет их — ну, и не надо. В сторожевых цепях, охраняющих подступы к лагерю или крепости, часовые на постах, конечно, давным-давно оценили помощь чуткой собаки и пользовались ею, по существование военной собаки все-таки не было обязательным и военному делу собак почти не учили.

После германского устава 1886 г. положение резко изменилось. При войсковых частях образованы были школы для учителей военных собак. Германия, вступая в неслыханную бойню 1914–1918 гг., имела 10 000 четвероногих разведчиков и часовых. Наши военнопленные и разведчики испытали всю тяжесть отличной работы немецких военных собак.

Сторожа — человека можно подкупить, напоить пьяным, обманом или хитростью увести с поста, наконец, тихонько подкравшись, убить. Хорошо обученную собаку не соблазнить ничем: она не возьмет подброшенного ей лакомства. Она чутка, недоверчива, деньги, очевидно, ей не нужны, а подобраться к себе она не даст.

При движении войсковой части впереди ее идет секрет. Как бы он ни смотрел, как бы он ни слушал, не может он догадаться о присутствии за сто шагов перед ним в лесу десятка неподвижно лежащих в кустах людей. А собака о том скажет: поставит сторожко уши и тихонько заворчит.

В три минуты километр собака пробегает без труда и очень хорошо знает, кому отдать записку, вложенную в ее ошейник. Угодно — она может с запиской же вернуться. И попробуйте ее поймать или застрелить, когда она несется с донесением! Собака вполне сознательно прокладывает телефонный кабель, т. е. не то, чтобы она понимала, какой системы, как и почему будет звонить телефон, — нет, довольно того, что она внимательно следит, правильно ли разматывается проволока с катушки, укрепленной на ее вьюке. Надо видеть, как, смущенно повизгивая, собака зовет сапера в случае какой-либо неисправности в размотке.

Однако кабель может быть оборван, что почти всегда случается в то время, как в передовой цепи замолчал пулемет или стрелки с бешенством отчаяния смотрят на свои винтовки: нет патронов. И тут в кисейном халатике защитного цвета является, помахивая хвостом, друг — принес вьючок, в нем пулеметная лента или 250 патронов. Немного, конечно, но ведь можно вернуться, сбегать хоть десять раз все с тем же радостным видом и все в тот же счет…