Фантастические циклы и отдельные романы. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я стоял рядом во время суда, как и вы стояли со мной за много лет до этого, когда у меня не было ни единого друга на всем белом свете, кроме вас. Я поклялся на вашей священной книге сказок, что за все эти годы вы ни разу ко мне ни прикасались. Может, остальные врали? Как знать. Не суди, да не судим будешь.

Однако же вас взвесили на весах и нашли очень легким[642]. Об этом даже не упомянули в новостях – в наши дни священники, неравнодушные к детям, из преступников превратились в штамп, да и какая кому разница, что творится в Территориях[643], во всяких там захолустных городишках. Если б вас еще разок втихую перевели, если б вы какое-то время не высовывались, то до такого могло бы и не дойти. И вас бы вылечили.

Хотя, если подумать, вряд ли. Ватикан обрушился на «СВанк», как прежде на клонирование и гелиоцентрическую модель Коперника. Не фиг шутить с тем, какими нас создал Господь. Нельзя поступаться свободой выбора, даже если вы решились на это по собственной воле.

Впрочем, к щекотанию височной доли мозга это не относится. В нефе собора св. Михаила недавно установили аппаратуры на семь миллионов, чтобы каждый желающий мог заказать себе религиозный экстаз.

Может, самоубийство было единственным вариантом. Может, у вас не оставалось иного выбора, кроме как совершить еще один грех. Вам в любом случае было нечего терять: ваши священные книги в равной мере порицают и деяние, и помысел. Помню, много лет назад я спросил у вас, хоть к тому времени и давно уже отбросил эти костыли: ну а как насчет несовершенного греха? Что, если ты возжелал жену ближнего своего или вынашивал мысли об убийстве, но не дал себе воли? Вы посмотрели на меня с добротой и пониманием, какого я никогда в вас не подозревал, а после осудили меня словами вашего выдуманного супергероя. Если человек совершает такие вещи в сердце своем, сказали вы, то совершает их и в глазах Господа.

Вдруг между ушами у меня прокатывается короткий перезвон. А неплохо бы выпить, пожалуй; чего сейчас не хватает моим носовым пазухам, так это древесного аромата хорошо выдержанного скотча. Оглядевшись, я нахожу рекламный щит, который меня поддел. «Краун Роял». Долбаный мозгоспам. Я мысленно благодарю законодательные нормы, запрещающие имплантацию брендов; производители имеют право закладывать мне в голову желания, но, если б меня подсаживали на торговые марки, это бы уже нарушало условные границы свободы воли. Вообще-то жест бессмысленный, подачка самым ярым правозащитникам. Как и сигнал перед рекламой: по мнению судебной системы, он дает мне понять, что я еще не утратил самостоятельности. Раз я знаю, что меня взломали, то у меня неплохие шансы принять взвешенное решение.

Через два человека от меня тихонько плачет старик. Секунду назад он был вполне спокоен. Так иногда бывает, когда реклама запускает неправильные связи. «СВанк» не способен выстраивать высококачественные чувственные панорамы, если не используется шлем; все эти бомбардировки вслепую не столько внушают, сколько пробуждают чувства. Считается, что ключ ко всему – обоняние: устроено оно примитивно, соответствующие доли мозга достаточно велики, чтобы бить издалека, и их проще взломать, чем зрительную зону коры с ее необъятными массивами гигапикселей. И еще обоняние первично, оно гораздо ближе к рептилии внутри нас. На поиск универсальных триггеров угрохали не один миллион. Жимолость напомнит вам о детстве, запах сосны – о Рождестве. Нас могут настроить хоть на Нормана Роквелла[644], хоть на маркиза де Сада – все зависит от типа продукции. Ковырните нужный рецепторный нейрон, и мозг начнет сам себя закидывать спамом.

Вот только у некоторых людей запах жимолости ассоциируется с моментом, когда их матерей зверски избивали. А для кого-то Рождество – это день, когда ты нашел свою сестру со вскрытыми венами. Такое происходит нечасто. Реклама вызывает легкую тревогу в одном человеке на тысячу, явный стресс – в десять раз реже. Некоторые считали, что даже и эта цена слишком высока. Другие нашли себе жупел – боялись, что машины будут внушать не просто образы и звуки, но и потребности, взгляды, религиозные убеждения. Однако телереклама с участием милых младенцев и сексапильных женщин также пробуждает желания, при помощи образов и звуков обходит нашу голову и бьет прямо в нутро. Каждая дискуссия, каждый спор – это, по сути, попытка изменить мышление другого человека, каждое стихотворение и каждая статья – вирусный инструмент для взлома чужих убеждений. «Я делаю это прямо сейчас, – вещал какой-то пиарщик из „МайндскейпТМ“ в прошлом месяце на „Макро-Нет”.– Пытаюсь повлиять на ваши нейронные схемы посредством звуков, которые вы воспринимаете. Так вы предлагаете запретить „СВанк“ только из-за того, что в нем используются звуки, каких вы издавать не можете?»

Слишком скользкая дорожка. Запретите «СВанк», и с таким же успехом можно запрещать искусство и любую пропаганду. Да и саму свободу слова.

Нам обоим известно, как они правы, святой отец. Довести до слез можно даже словом.

Мы шаркаем вперед. Очередь движется с безупречной, жутковатой эффективностью, один человек за другим ненадолго исчезает в жужжалке и появляется с другой ее стороны, пройдя технологическое крещение, которое на время дарует святость каждому из нас.

Компрессированный ультразвук, отец. Вот им-то нас и очищают. Полагаю, вы даже в своей глуши заметили, какая вокруг него поднялась шумиха несколько лет назад. Самое меньшее, ознакомились с папской буллой, порицающей новинку. Исходный патент, который «Сони» зарегистрировала на рубеже веков, относился к игровому интерфейсу; в близком будущем, уверяли нас, древние наглазники и электроды уступят место аккуратным недорогим коробочкам, которые будут находить вас в комнате и передавать пятимерную чувственную симуляцию непосредственно в мозг, минуя глаза и уши. (Вообще-то их мы ждем до сих пор; может, настройка и ведется при помощи ультразвука, но система удерживает мозг в фокусе, отслеживая его электромагнитное поле, а из потребителей мало кто готов превратить свой дом в клетку Фарадея[645].) Ну а пока цены еще не упали, больницы, аэропорты и парки отдыха не дают мечте умереть. А мелкие плюсы… святой отец, они повсюду. Глухие обретают слух. Слепые прозревают. Жертвы посттравматических расстройств избавлены от тягостных воспоминаний, пока вносят абонентскую плату.

В том-то, конечно, и соль. Эффект здесь непостоянный: высокие частоты возбуждают одни синапсы и усыпляют другие, но изменений как таковых в существующую нейронную сеть не вносят. Когда сигнал исчезает, мозг в конце концов откатывается к нормальному состоянию. Это не только выгодно тем, кто торгует такими волнами, но и сильно упрощает юридическую часть. Здесь уже встает больной вопрос о цельности человеческого «я». Если бы перед каждым рядовым перелетом человеку перекраивали мозги, могли бы возникнуть некоторые сложности с законом.

И все-таки, должен признать, все изрядно ускорилось. Никаких больше затянутых проверок личной информации, беспардонных «выборочных» обысков, никаких утомительных опросников, призванных отсеять проблемных граждан из нашего числа. Мазнули по мозгу магнитным полем; брызнули ультразвуком; следующий. Еще год назад я простоял бы в очереди не один час. Сегодня же не прошло и пятнадцати минут, а я уже в первой десятке. И дело тут не в одном удобстве: это надёжно, это безопасно, это вздох облегчения для тех, кто жил по принципу русской рулетки. Не будет нового Эдмонтоновского Ада, новых бунтов в Рио, здания не будут оплавляться в стекло, а города чахнуть после взрыва какой-нибудь «грязной» бомбы[646]. Разумеется, террористов и вредителей в мире хватает до сих пор. Они будут всегда. Но если теперь где-то и наносят удары, то в местах, которые не охраняет СВанки МакЖужик. И в этом мирном небе отныне летают лишь такие безобидные люди, как… как я. Кто станет оспаривать подобные результаты?

В прежние времена я бы наверняка жалел, что родился не психопатом. Тогда все обстояло проще. Машины отслеживали лишь эмоциональную реакцию: саккады, кожно-гальванический рефлекс. Человек без совести переиграл бы их с широкой улыбкой и пустым сердцем. Однако «СВанк» породил целое поколение новых методик. Теперь техника смотрит вглубь. Активность префронтальной коры, метаболизм глюкозы. Так что все изверги, извращенцы и потенциальные вредители попадают в одну большую сеть.

Естественно, это не значит, что потом нас не отпускают. Социопатия вообще-то не запрещена законом. Черт, да если б они отсеивали всех людей с бракованной совестью, то бизнес-класс опустел бы напрочь.

В очереди стоят дети, в основном под присмотром взрослых. И трое сами по себе – двое мальчиков и девочка. Боязливые и прекрасные, словно пугливые дикие звери. Они не привыкли быть одни. Старшему не больше девяти, и сбоку на шее у него родинка.

Я не могу отвести от него глаз.

Дети вдруг снова стали гулять где хотят. Я уже много месяцев вижу их в парках и на площадях без всякого присмотра, невинных и таких уязвимых, словно «СВанк» дал всем родителям на свете предлог наконец вздохнуть полной грудью. И неважно, что пройдет еще много лет, прежде чем технология просочится из аэропортов и государственных объектов в места, где играют дети. Мамочка и Папочка устали ждать и как могут утешаются тем, что на каждом углу сейчас по камере, которые видят и контролируют весь мир. Как будто бы в них по-настоящему глядят какие-то живые люди. Мамочке и Папочке лень на пять минут залезть в сеть, а ведь в два счета могли бы составить собственное пособие для хищника – как при помощи лазерных указок и слепых пятен буравить дыры в обществе слежки. Мамочка с Папочкой охотней примут на веру все эти избитые фразы насчет «публичной безопасности».

Мы столько лет прожили в страхе. Теперь людям так отчаянно хочется хотя бы иллюзии безопасности, что они готовы хвататься за посул будущего, которое еще не наступило. Не то чтобы раньше было как-то иначе; о чем бы ни шла речь: о домике в пригороде или медленно тающей Антарктиде, – Мамочка с Папочкой всегда жили в кредит.

Так им и надо, если с их чадами и в самом деле что-то случится.

Очередь движется. Внезапно я оказываюсь первым.

Человек с Соответствующими Полномочиями делает знак, чтобы я входил. Я выступаю вперед, словно к эшафоту. Все ради вас, святой отец. Я делаю это, чтобы отдать вам последнюю дань. Чтобы сплясать у вас на могиле. Ах, если бы этого мгновения можно было избежать… если б миновала меня чаша сия, если б можно было просто шагнуть в Северо-Западные территории, не впуская к себе в голову этих непотребных технологий…

Кто-то по трафарету нанес из баллончика черную надпись над входом в будку: Тень. Оттягивая неизбежное, я вопросительно смотрю на охранника.

– Она знает, что за зло таится в сердцах людей, – отзывается тот. – Буах-ха-ха[647]. Давайте не будем задерживать.

Не представляю даже, о чем это он.

Стены камеры поблескивают от плотно уложенной медной оплетки. С тихим гидравлическим шипением на мою голову опускается шлем; для такого увесистого устройства он кажется чересчур легким. На глаза черной повязкой наезжает щиток. Я остаюсь в карманной вселенной, наедине с собственными мыслями и всевидящим Богом. В глубинах моего черепа гудит электричество.

Я ни в чем не виновен. Я в жизни не нарушал закона. Может, Бог все увидит, если сосредоточиться на этой мысли. Зачем ему вообще что-то видеть, зачем читать палимпсест, если так и так все будет переписано?.. Только вот мозги устроены иначе. Каждый индивид и в самом деле индивидуален, у каждого из нас в голове своя единственная и неповторимая путаница, которую необходимо считать, прежде чем редактировать. А намерения, побуждения – сложные штучки без начала и конца, со множеством узлов и ветвей, они разрастаются и вьются от лобной доли к поясной извилине, от гипоталамуса к ограде мозга. И если вы задумали дурное, то никакая лампочка не вспыхнет, для террористов-смертников своего нейрона Дженнифер Энистон[648] не предусмотрено. В целях общей безопасности читать приходится все. Во благо всех людей.

Кажется, я под шлемом целую вечность. Так долго никого еще не держали. Очередь встала.

– Оп-па, – тихонько произносит контролер. – Ничего себе.

[642] Дан. 5:27.

[643] В данном случае имеются в виду Северо-Западные территории Канады, расположенные в приполярном регионе. Наряду с Юконом и Нунавутом имеют статус территории, в отличие от десяти провинций, имеющих собственную юрисдикцию.

[644] Норман Роквелл (1894–1978) – знаменитый американский художник и иллюстратор. Прославился множеством рисунков и картин со сценами из повседневной жизни США, нередко поданными в идиллическом или романтическом ключе.

[645] Клетка Фарадея – хорошо заземленная клетка, выполненная из материала с высокой проводимостью. При пропускании электричества через клетку ее внутреннее пространство становится недоступным для внешних электромагнитных полей.

[646] «Грязной» называют бомбу, при взрыве которой на большой площади распространяются реактивные вещества. Не путать с ядерной бомбой.

[647] Тень – популярнейший персонаж рассказов, романов, комиксов, фильмов, телесериалов и т. п., чья карьера началась в детективных литературных журналах 1930-х гг. Один из первых значимых супергероев в массовой культуре. С 1937 по 1954 г. транслировалась серия радиопостановок, имевшая громадный успех. Каждый спектакль начинался фразой: «Кто знает, что за зло таится в сердцах людей? Тень!» Эти слова, сопровождавшиеся тревожной музыкой и зловещим смехом, стали визитной карточкой героя и вошли в историю.

[648] Исследования последних лет показывают, что в человеческом мозгу существуют нейроны с довольно узкой специализацией. Так, в одном из случаев был обнаружен нейрон, который активировался, когда пациенту демонстрировали фотографии актрисы Дженнифер Энистон (отсюда и название феномена).