Это не стены двигались. Это мы падали под шальное, пронзительное блеяние сирены.
Что-то едва не вырвало мне сустав из плеча — Сарасти одной рукой вцепился, пролетая, за ступеньку лестницы, а другой поймал меня, иначе нас обоих размазало бы о торец фабрикатора. Мы повисли. Я весил, должно быть, килограммов двести; пол содрогался в десяти метрах у меня под ногами. Корабль стонал вокруг нас. Хребет полнился скрежетом гнущегося металла. Пехотинцы Бейтс цеплялись за стены когтистыми лапами.
Я потянулся к лестнице. Та шарахнулась прочь: «Тезей» гнулся посередине. Мы с Сарасти разворачивались к центру хребта, словно маятник на цепочке.
— Бейтс! — взревел вампир. — Джеймс!
Его судорожная хватка на моем запястье ослабела. Я потянулся к лестнице, раскачался, поймал.
— Сьюзен Джеймс забаррикадировалась в рубке и отключила автономное управление кораблем, — незнакомый голос, невыразительный и мерный. — Она без согласования запустила двигатель. Мною начато контролируемое заглушение реактора. Предупреждаю: маршевый привод будет в нерабочем состоянии на протяжении минимум двадцати семи минут.
Это, понял я, корабль спокойно возвысил голос над воем сирен. Сам Капитан. С Обращением к Экипажу. Необычно.
— Рубка! — рявкнул Сарасти. — Открыть канал!
Кто-то кричал. Были в этом крике слова, но я не мог их разобрать.
Внезапно Сарасти отпустил меня.
Он рухнул наискось вниз. Там его поджидала переборка, чтобы прихлопнуть, точно муху. Через полсекунды ему переломает обе ноги, если не размажет сразу…
Внезапно мы снова оказались в невесомости, а у Юкки Сарасти — синеющего, окостеневшего — пошла изо рта пена.
— Реактор отключен, — доложил Капитан. Вампир ударился о стену и отлетел. У него припадок, понял я.
Я отпустил лестницу, оттолкнулся. Вокруг меня кособоко кружил «Тезей». Сарасти бился в воздухе, с губ его срывались щелчки, свист, сдавленный хрип. Глаза распахнулись так широко, что веки исчезли без следа. Зрачки стянулись в зеркально алые точки. Кожа на лице подергивалась, будто пытаясь уползти прочь.
Впереди и сзади боевые роботы удерживали позиции, не обращая внимания на нас.
— Бейтс! — заорал я, задрав голову. — Нам нужна помощь!
Всюду — углы. Сварные швы на стенах. Резкие тени и выступы на броне каждого робота. Решетка врезок две-на-три, в черных рамочках, плывущая в главном окне КонСенсуса: два здоровенных сросшихся креста прямо напротив того места, где висел Сарасти.
Это невозможно. Он только что принял свои антиэвклидики. Я видел. Если только…
…Кто-то не подменил ему лекарство.
— Бейтс! — она поддерживала контакт с пехотой, роботы при первом же признаке беды должны были ринуться к нам на помощь и уже волочь командира в лазарет. Они ждали, невозмутимые и недвижные. Я уставился на ближайшего. — Бейтс, ты там? — и — на случай, если нет — обратился напрямую к пехотинцу: — Ты в автономном режиме? Голосовые команды принимаешь?
Отовсюду на нас взирали роботы; Капитан только смеялся надо мной голосами сирен.
Лазарет.
Я оттолкнулся. Сарасти осыпал шальными ударами мои плечи и затылок. Он соскользнул вперед и вбок, врезался прямо в плывущий дисплей КонСенсуса, отлетел к центру хребта. Я прыгнул за ним…
…и уловил что-то уголком глаза…
…обернулся…
Прямо в центре экрана из-под бурлящей маски Бена, словно кит, вынырнул «Роршах». Не просто обработанное изображение: объект светился глубоким, злым багрянцем. Разгневанное чудовище устремилось в космос, огромное, как горный хребет.
Сука-тварь-ненавижу…
«Тезей» шатнуло. Свет замигал, погас, включился снова. Разворачивающаяся переборка отвесила мне подзатыльник.
— Резерв задействован, — спокойно сообщил Капитан.
— Капитан! Сарасти без сознания! — я оттолкнулся от ближайшей лестницы, врезался в солдатика и полетел в сторону вампира. — Бейтс не… что мне делать?!