— «Роршах» — «Тезею»: я вас ви-ижу…
— Легкомысленная манера разговора у нее получается лучше, чем у него.
Саша покосилась на Сарасти и не стала добавлять: «Продолжаем?». Но сомнения появились и у нее. Теперь, когда отступать было поздно, она начала осмыслять возможные последствия ошибки. Для трезвой переоценки время вышло, но для Саши и это считалось достижением.
Кроме того, решать все равно упырю.
Под наблюдением в магнитосфере «Роршаха» проявлялись колоссальные петли. Невидимые человеческому глазу, они даже на тактической диаграмме оставались исчезающе тонкими; высевки разметало по небу так широко, что даже Капитану приходилось гадать. Новообразования висели в магнитном поле, точно вложенные друг в друга карданы огромного призрачного гироскопа.
— Вижу, вы не сменили вектор, — заметил «Роршах». — Мы серьезно советуем сменить курс. Правда-правда. Для вашей же безопасности.
Шпиндель покачал головой.
— Эй, Мэнди, «Роршах» на связи с «чертиком»?
— Если да, то я этого не замечаю. Никаких отсветов, вообще никакого направленного излучения, — она мрачно усмехнулась. — Похоже, мы проскочили незамеченными. И не называй меня Мэнди.
«Тезей» со стоном содрогнулся. Меня пошатнуло в низкой псевдогравитации; пришлось держаться, чтобы устоять.
— Коррекция курса. — доложила Бейтс. — Метеоритные рифы.
— «Роршах» — «Тезею». Просим ответа. Ваш текущий курс неприемлем, повторяю, ваш текущий курс неприемлем. Категорически рекомендуем изменить направление.
К этому моменту зонд плыл уже в нескольких километрах от ведущего края «Роршаха». В такой близости можно было различить не только магнитные поля: яркими красками цветовой кодировки в КонСенсусе представал сам объект. Незримые обводы и шипы переливались множеством условных палитр: тяготение, альбедо, температура абсолютно черного тела. Колоссальные электрические разряды, бьющие с острых шипов, отображались пастельно-лимонными полосами. Дружественный интерфейс КонСенсуса превращал артефакт в мультяшку.
— «Роршах» — «Тезею». Просим ответа.
Корабль зарычал от натуги, виляя кормой. На тактическом дисплее еще один, только что засеченный обломок прошел мимо левого борта на безопасном расстоянии шести километров.
— «Роршах» — «Тезею». Если не можете ответить, пожалуйста… твою мать!
Мультик моргнул и погас.
Но я заметил, что случилось в ту, последнюю секунду: вот «чертик» минует одну из гигантских призрачных петель; внезапно, словно открыла рот лягушка, хлещет энергетический язык; сигнал пропадает.
— Теперь я вижу, что вы там затеяли, суки. Кретины, думаете, мы тут совсем тупые?
Саша стиснула зубы.
— Мы…
— Нет, — отрезал Сарасти.
— Но оно…
Сарасти зашипел. Звук шел из глубины глотки. Никогда не слышал, чтобы млекопитающие издавали такие звуки. Лингвист тут же замолкла.
Бейтс боролась с управлением.
— Я все еще… сейчас…
— Уберите эту хрень прямо сейчас, твари, вы меня слышите? Сейчас же.
— Есть! — проскрежетала Бейтс, когда сигнал вернулся. — Только лазер перенацелить пришлось.
Зонд снесло в сторону — словно человека, переходящего реку вброд, захватило внезапное течение в глубине и швырнуло в водопад, — но он остался на связи и не потерял подвижности.
Почти. Бейтс с трудом удерживала его на курсе. Спотыкаясь, «чертик» продирался сквозь тугие витки магнитосферы «Роршаха». Объект громоздился в его окулярах. Изображение подмигивало.