— Мы многое направляли в разные места, — отвечал «Роршах». — Что показали их технические характеристики?
— Их характеристики нам неизвестны. Светлячки сгорели в земной атмосфере.
— Тогда не стоит ли вам поискать там? Когда наши дети улетают, они не зависят от нас.
Саша отключила микрофон.
— Знаете, с кем мы разговариваем? С Иисусом, блин, из Назарета, вот.
Шпиндель глянул на Бейтс. Та пожала плечами и подняла руки вверх.
— Не въехали? — Саша мотнула головой. — Последний диалог — это информационный эквивалент «кесарево кесарю».[223] Нота в ноту.
— Спасибо, что выставила нас фарисеями, — проворчал Шпиндель.
— Ну, у нас же есть свой еврей…
Шпиндель только глаза закатил.
Вот тут я впервые заметил мельчайший изъян в Сашиной топологии, щербинку сомнения, замаравшую одну из ее граней.
— Мы никуда не продвинулись, — проговорила она. — Попробуем с черного хода.
Саша скрылась: вновь включала наружную связь уже Мишель.
— «Тезей» — «Роршаху». Принимаем запросы на информацию.
— Культурный обмен, — отозвался «Роршах». — Мы согласны.
Бейтс нахмурилась.
— Это разумно?
— Если оно не желает давать сведений, то, возможно, захочет их получить. А мы можем многое узнать по тем вопросам, которые объект задаст.
— По…
— Расскажите нам о доме, — попросил «Роршах». Саша вынырнула из глубины ровно настолько, чтобы бросить:
— Вольно, майор. Никто не обещал давать им верные ответы.
Пятно на гранях Банды замерцало, когда к рулю встала Мишель, но не исчезло. Оно даже разрослось немного, пока Мишель обтекаемыми фразами описывала некий умозрительный городок, не упоминая ни единого предмета меньше метра в поперечнике. (КонСенсус подтвердил мою догадку: теоретическая предельная разрешающая способность зрения светлячков.) Когда к рулю изредка вставал Головолом…
— Не у всех из нас есть родители или кузены. У некоторых не было никогда. Некоторые рождаются в чанах.
— Понимаю. Печально. «Чаны» звучит так бесчеловечно.
…Пятно темнело и расползалось по их граням, как разлитая нефть.
— Слишком многое принимает на веру, — констатировала Сьюзен пару секунд спустя.
К тому времени, когда Сашу опять сменила Мишель, пятно было уже тяжелей сомнения, сильней подозрения: оно превратилось в озарение, крошечный темный мем, поражавший по очереди расщепленные личности тела. Банда напала на след. Только пока еще не понимала, чей.
А я понимал.
— Расскажите мне больше о своих кузенах, — затребовал «Роршах».
— Наши кузены находятся на генеалогическом дереве, — ответила Саша, — вместе с племянницами, и племянниками, и неандертальцами. Мы недолюбливаем навязчивую родню.
[223] Матфей 22:21.