— Это я, — повторила она. Знать бы, сколько здесь его крови. — Ты?..
— Собаки? — Он часто, нервно дышал сквозь стиснутые зубы, как испуганный мальчишка.
Она осмотрела конвой — ей ответили взглядами.
— Они отступили. Кто-то их отозвал.
Рука престала дрожать, дыхание выровнялось. Кен натягивал на себя самообладание, одной силой воли перезагружая себя.
— Я же говорил, — закашлялся он.
— Ты?..
— Функционирую. — Он медленно встал, полдюжины раз скривившись и поморщившись. — Кое-как.
Правое бедро у него было порвано, щека рассечена от подбородка до линии волос. Рана пересекала разбитую правую глазницу.
Кларк ахнула:
— Господи, глаз...
Он поднял руку, ощупал лицо.
— Все равно от него было мало проку.
Теперь стало ясно, почему рука казалась деформированной: не хватало двух пальцев.
— И рука... Кен...
Он сжал оставшиеся пальцы. Затягивающаяся мембрана еще не сошлась на обрубках, из них сочилась темная жидкость.
— Не так скверно, как выглядит, — хрипло сказал он.
— Ты истечешь кровью, ты...
Он покачал головой, пошатнулся.
— Повышенная свертываемость. Стандартная модификация. Идти могу.
Черта с два... Но собаки с одного бока подобрались ближе, с другой стороны отступили. Очевидно, остаться на месте им не светило.
— Ну что ж... — Кларк взяла его за локоть. — Нам туда.
— Не уклоняясь от курса. — Это был не вопрос.
— Да. Особого выбора нам не дают.
Лабин опять закашлялся, в углу рта появились крупные пузыри крови.
— Они нас пасут.
Большая черная морда мягко подтолкнула ее сзади.
— Считай это почетным караулом, — предложила Кларк.
Ряд стеклянных дверей под бетонным козырьком, официальный логотип Патруля Энтропии в камне над головой. Собаки образовали полукруг перед входом, тесня их вперед.
— Что видишь? — спросил Лабин.