– Послушай, ты в полной безопасности. «Ищейки» не найдут ничего подозрительного. В этом прелесть замысла. Спартак не трогает Трип. Он просто блокирует рецепторы.
– Спартак? Так вы его называете?
Элис кивнула.
– И что это значит?
– Смотри, смысл в том…
– И почему сейчас? – Дежарден всплеснул руками. – Хуже времени ты выбрать просто не могла.
Она покачала головой:
– Кайфолом, ты стоишь у руля, а весь мир висит на волоске. Именно сейчас тебе нужна предельно ясная голова. Ты не можешь позволить себе действовать в интересах корпов. Никто не может.
Ахилл уставился на нее:
– Элис, какая же ты все-таки лицемерка. Ты меня заразила. Не спросила, даже не сказала, а просто подсадила какой-то вирус, из-за которого я мог вылететь с работы или того хуже…
Джовелланос подняла руки, словно защищаясь от его слов:
– Ахилл, я…
– Да, да, ты все сделала для меня. Какая альтруистка! Запихнула мне в глотку вашего Спартака, хотел я того или нет, патентованную автономию по-домашнему. Я твой друг, Элис! Зачем ты так со мной?
Она какое-то время не сводила с него глаз, стоя в лучах умирающего света, а потом ответила холодным, злым голосом:
– Ух ты, а наш чертов вундеркинд и не в курсе? Почему бы тебе не провести пат-анализ или еще что-нибудь в том же духе?
А потом Элис развернулась и ушла.
Спартак
Афалины
По официальным данным, последний раз ее видели в Янктоне. Су-Сент-Мари приютился в восточном углу Верхнего озера. Прямая линия между двумя этими точками проходила через озеро Мичиган.
Лабин в точности знал, где надо разбить лагерь.
Сейчас Великие озера были уже не такими великими, дефицит воды в двадцать первом веке сократил их объем на двадцать пять процентов. (По мнению Кена, это была не такая уж большая цена за предотвращение войн за воду по всей планете.) Но Кларк была рифтером, а озера – по-прежнему глубокими и темными. К тому же находились прямо по пути. Спасаясь от преследования, любая амфибия была бы полной дурой, не воспользовавшись таким преимуществом.
Разумеется, любая амфибия с IQ выше комнатной температуры понимала, что именно там ее станут поджидать враги.
Кен стоял в четырехстах метрах от северного берега Мичигана. Непрерывная кромка промышленной прибрежной зоны тянулась от Уайтинга до Эванстона, едва видимая между сушей и водой: темные широкие полосы старой грязи, которые сходили за береговую линию там, где не надо было заходить на глубину.
– Прогноз погоды проверял? – спросил Бертон, африканер, все еще злой от того, что Лабин отобрал у него командирские полномочия во имя спасения мира. Ореол голографического света, идущего от интерактивной панели, озарял снизу его лицо.
Лабин покачал головой. Бертон смотрел в иллюминатор обзорной площадки подъемника. Сверху надвигалась тьма, словно кто-то расстилал по небу большой черный ковер.
– Прогноз повысили до восьмерки. Дойдет до нас через час. Если она по-прежнему дышит водой, то ей эта способность понадобится даже на берегу.
Кен хмыкнул и запустил общее сканирование чикагской береговой линии. Естественно, никаких значимых результатов не получил. Под зловещим небом суетились похожие на муравьев гражданские. «Возможно, она прямо сейчас стоит там, внизу. В любой момент одна из этих букашек прямо на моих глазах прыгнет с мола, и все закончится. Или я ее даже не замечу, что более вероятно. Все наши «оводы», все войска могут сколько угодно рыскать вокруг, пока не грянет буря, а она будет сидеть в безопасности и холоде, притаившись в грязной воде на глубине в сто пятьдесят метров».
– Ты все-таки думаешь, что она попробует здесь пройти, – сказал Бертон.
Лабин прикоснулся к панели; карта уменьшилась в масштабах, раскрасив воздушное пространство в искусственные цвета штормового фронта.
– Хотя и уверена, что мы встанем у нее на пути, – продолжил африканер.