«Не беспокойся об этом», – сказал напоследок Лабин.
– …то могу уже не вернуться.
Элис нахмурилась:
– С чего бы?
«Я сорвался с поводка, – подумал он. – Я свободен».
– Лабин… Тот тип сделал со мной что-то, и если «ищейки»…
Она твердо взяла его за руку:
– Пошли.
– Элис, ты не знаешь, о чем…
– Может, я знаю больше, чем ты думаешь, Кайфолом. Если подозреваешь, что не пройдешь анализ крови, это может стать проблемой, а может, и нет, но решение-то все равно придется принимать, раньше или позже. Или ты планируешь остаток жизни провести в этих четырех стенах?
– Наверное, еще пять дней… – Ахилл так устал.
– Я знаю, что делаю, Кайфолом. Доверься мне.
Дежарден выдавил из себя слабый смешок:
– Люди постоянно меня об этом просят.
– Может и так, но я-то серьезно. – Она поставила его на ноги. – К тому же мне надо тебе кое о чем рассказать.
Ахилл так и не смог собраться с духом и войти в «Реактор»: слишком много вокруг ушей, а осмотрительность не отпускала его даже теперь, без Трипа Вины. Поэтому и под открытым небом он чувствовал себя неуютно. У небес тоже были глаза.
Они шли наугад, не выбирая дороги. На пути время от времени попадались клумбы с кудзу4; волокнистые крылья ветряков медленно вращались на крышах зданий, вдоль пешеходных дорожек – везде, где их сумели вживить в местный архитектурный ландшафт. Элис все выслушала без единого слова: Лабин, Роуэн, Трип Вины. Автономия, о которой не просили.
– Ты уверен? – спросила она наконец. Сверху мерцал уличный фонарь. – Он тебе не мог солгать? Насчет Роуэн-то соврал.
– Нет, тут он сказал правду. Поверь мне, Элис. Он держал меня за горло, и я просто запел, выложил все то, чего Трип никогда бы не позволил сказать.
– Я не о том. Я верю, что ты слез с Трипа, это не обсуждается. Не верю просто, что Лабин к этому причастен.
– Почему?
– Я думаю, он это выяснил уже задним числом, по факту, – продолжила Джовелланос, – и воспользовался открытием в своих целях. Не знаю, что было в дермах, которые он тебе дал, но спорю на годовой запас корма для Мандельброт, что ты прямо сейчас можешь пройти мимо ищеек, а они даже не дернутся.
– Да ну? А ты бы с таким же оптимизмом говорила, если бы была на моем месте?
– Гарантированно.
– Блин, Элис, я не шучу.
– Знаю, Кайфолом. Я тоже.
– Но если не Лабин снял меня с Трипа, то кто…
Лицо Элис растворялось в сумерках, словно улыбка Чеширского кота.
– Элис?
– Эй, – пожала она плечами, – ты же всегда знал, что у меня немного радикальные взгляды.