Два месяца назад Лени Кларк была искусственным интеллектом, террористкой из беженцев, мессией-проституткой, бесчисленной чередой совершенно невероятных персонажей. Теперь же остался один, и только один: Русалка Апокалипсиса. О, разумеется, существовали вариации: она то ли была заражена какими-то воспламеняющимися наноботами, то ли переносила искусственно созданную чуму, то ли принесла со дна морского смертельный микроб. Разница в деталях, только и всего. Истина сошлась в одной точке; классический конус каким-то образом перевернулся на сто восемьдесят градусов, и Лени Кларк из тысячи лиц обрела одно. Теперь она стала олицетворением конца света.
Как будто кто-то или что-то предложило миру мириады возможностей, и планета выбрала ту, которая нравилась ей больше всего. Достоверность в таких вещах значения не имела: только резонанс.
Невероятно, но мем, сотворивший из Лени Кларк ангела Апокалипсиса, процветал не из-за своей правдивости, а лишь потому, что люди – невероятное дело – хотели этого сами.
«Я в это не верю», – крикнул Дежарден про себя.
Но это услышала лишь часть его сознания. Другая же, хотя она и не читала Хомского, Юнга или Шелдрейка – у кого сейчас есть время на каких-то мертвецов? – имела базовое представление, о чем те писали. Квантовая нелокальность, квантовое сознание – Ахилл видел слишком много примеров массовых совпадений и не мог отмести идею о том, что девять миллиардов человеческих разумов неуловимо связаны. Он никогда особо не задумывался о коллективном бессознательном, но на каком-то уровне верил в его существование годами.
Только не подозревал, что эта хрень так сильно хочет умереть.
Голый текст, идущий прямо на линзы, невидимый для окружающих. Ни картинки, ни звука – ничего, что могло бы его удивить или испугать. Если бы он принял этот вызов в нежелательной компании, то ничем бы себя не выдал.
«Твою же мать».
«Мне конец», – подумал Дежарден.
«Условный рефлекс, реагирующий на угрозу».
До Ахилла доходили слухи. Не корп и не гражданский, он обитал во внешнем круге причастных, на периферии; в святая святых его не пускали, но все же он находился довольно близко, а потому слышал всякое. Так он узнал об условном рефлексе на угрозу.
Трип Вины походил на каменный топор, а эта штука – на скальпель. От Трипа мозг коротило, рефлекс же контролировал его. Трип обездвиживал, рефлекс побуждал. Трюку, похоже, научились у какого-то паразита, который жил, перепаивая поведенческие схемы носителя. Настоящий похититель тел. Тонко устроено.
Впрочем, оба механизма привязывали к одинаковым катализаторам. У вины одна и та же неустойчивая сигнатура вне зависимости от причины; норэпинефрин шел вверх, серотонин и ацетилхолин вниз, после чего Ахилл цепенел, а Кен Лабин пускался в сложный, уже предопределенный поведенческий танец. Например, с особой пристрастностью ликвидировал протечки в системе безопасности; в средствах он еще мог проявить какую-то гибкость, но вот само действие было полностью подневольным.
Не стоило и говорить, что мозги разрекламированных глубоководных трубопроводчиков не стали бы так перепаивать, пускай их место работы и находилось в двадцати тысячах лье под водой. А значит, Кен Лабин был далеко не обыкновенным рифтером.
И вот теперь он заходил в кабинет Дежардена.
Ахилл сглотнул и развернул кресло.
«Я могу быть у вас через тридцать часов.
Крайне важно, чтобы вы ни в коем случае не вызывали у мистера Лабина подозрений.
Сохраняйте спокойствие».
– Прогулялся по этажу, – сообщил Кен. – Ноги размял.
Дежарден заставил себя равнодушно кивнуть:
– Хорошо.
Осталось двадцать девять часов и пятьдесят восемь минут.
От тысячи порезов
500 мегабайт: Генералы
Если бы военные звания имели хоть какое-то значение в экосистемах Водоворота, то это существо было бы генералом.
Сейчас оно весит практически пятьсот мегабайт, поджарых и мускулистых. Усовершенствованное естественным отбором, усиленное армией умных гелей, оно больше не помнит тех времен, когда органический разум был ему врагом. Оно распространяется миллиардами копий, и каждая путешествует со свитой атташе, ассистентов и телохранителей. Генералы докладывают всем, не отвечают ни перед кем и служат одному-единственному хозяину.
Лени Кларк.
Правда, хозяин – безнадежно непригодное слово в данной ситуации. Слова вообще с трудом описывают жизнь в Водовороте. Возможно, генералы служат самому понятию Лени Кларк, но нет, даже так не точно. У них нет понятий – только операционные определения без всякого понимания; контрольные суммы и никакой интуиции. Их умственные способности инстинктивны.
Они путешествуют по миру в поисках ссылок на Лени Кларк и сортируют их по нескольким категориям. Есть мусор, который генералы и их подручные сами подбрасывают в топку, ложные цели, чтобы отвлечь соперников. Есть независимые источники, цепочки, поступающие снаружи: почта, данные транзакций, даже источники, которые, похоже, уводят к самой Лени. Такие в особенности интересуют генералов.