Колин без выражения взглянул.
– Без всякой причины. Просто систематически подхожу к вопросу.
– Хм. – Ахилл как бы машинально побарабанил по краю пульта. В линзах загорелось визуальное подтверждение: он открыл канал прямо в зрительную кору головного мозга, и даже эхо от него – для верности Дежарден еще раз посмотрел на стену – не пошло на внешние дисплеи.
– Знаешь, я тут задумался… – Он еще раз небрежно постучал по пульту: в голове появилась светящаяся клавиатура, не существующая вне его плоти. – Задумался, почему первоначальные носители не умирают так быстро, как люди на Полосе. – Ахилл украдкой осмотрел клавиатуру, на долю секунды задержав взгляд в трех точках, и буквы начали светиться, формулируя команду. – Может, на суше развился какой-то другой, более смертоносный штамм. – «Б-и…» – Может, дело в более высокой плотности населения – больше шансов, – а она ведет к более высокому уровню мутаций.
«Станция “Биб”».
По краям поля зрения расцвели скрытые меню. Он сосредоточился на «Персонале».
«Колин» хмыкнул.
Четверо мужчин, четыре женщины. Дежарден остановился на мужчинах: кто бы ни стоял сейчас рядом с ним, вряд ли он стал бы меняться настолько сильно.
– А если сейчас действуют два отдельных штамма, то наши модели распространения, скорее всего, неверны, – громко сказал Ахилл.
Снимки работников. Все лица незнакомы. А вот глаза…
Он посмотрел наверх. «Колин» взглянул на него сквозь мерцающий палимпсест.
Эти глаза…
Плоть вокруг них перестроили. Зрачки стали темнее. Но в целом разница чисто косметическая; изъян в радужке не изменили, по склере змеился характерный капилляр. К тому же общая геометрия лица оказалась идентичной. Вполне обычная смена облика, больше похожая на грим, чем на переделку. Новое лицо, новая пара носков и…
– Что-то не так? – спросил Кеннет Лабин.
Дежарден сглотнул.
– Кофеин, – выдавил он из себя. – Вечно подкрадывается незаметно. Я сейчас вернусь.
Он едва замечал, как мимо мелькают двери кабинетов. Пропустил туалет.
«Бог ты мой. Он же был у меня дома дышал мне в лицо ткнул мне чем-то в шею да он же наверное уже сгнил от Бетагемота а тот сейчас растет прямо во мне вот прямо сейчас растет…
Заткнись. Соберись. Ты справишься».
Если бы Лабин заразился, то уже умер бы. По сути, он сам так и сказал. А значит, он – не носитель. Уже что-то.
Хотя рифтер вполне мог законсервировать культуру: Джонни Яблочное Зернышко затаил месть и теперь разносит Бетагемот по округе в чашке Петри. И что с того? Зачем пересекать целый континент и инфицировать лично Дежардена? Если бы он по какой-то причине решил убить Ахилла, то легко мог это сделать, пока тот лежал на полу собственной гостиной.
Тоже мысль.
Скорее всего, оба были чистыми. Дежардена чуть не затошнило от облегчения, а потом он открыл дверь в кабинет Джовелланос.
Там никого не оказалось: Элис взяла отгул, решила потратить время, проведенное на работе сверхурочно. Ахилл возблагодарил силы энтропии за ее небольшие милости. Хотя бы на пару минут пульт коллеги был в его полном распоряжении. Больше сидеть он не мог, иначе вызвал бы подозрения.
Ахилл зашел в свой аккаунт и задумался.
Лабин хотел, чтобы он посмотрел файлы персонала, работавшего на «Биб». Неужели он не понимал, что Дежарден сразу проведет связь, стоит фото появиться на экране? Может, и нет. В конце концов, рифтер был всего лишь человеком. Может, забыл об имплантатах, усиливающих распознавание образов, которыми оснащали правонарушителей. Или вовсе не знал о них.
А возможно, он хотел, чтобы Ахилл его расколол. И это лишь изощренная проверка на верность со стороны Роуэн.
И все-таки. Похоже, Кол… Лабин явно интересовался другими рифтерами. То ли он сам рассчитывал что-то о них узнать, то ли хотел, чтобы сам Ахилл о них что-то узнал.
Дежарден скормил имена подсказчику и послал того на охоту.
– Твою же мать, – прошептал он две секунды спустя.