– Почему ты ничего не сказал?
Сверкающее кровавое пятно тянулось по берегу от Вестпорта до Копалис-Бич.
– Элис…
– У тебя зона заражения размером с город! И давно ты о ней знаешь?
– С прошлой ночи. Я тут подтянул некоторые корреляции и прогнал их через уже имевшиеся данные, ну и…
Она грубо его прервала:
– И ты вот так всю ночь сидел? Боже, Кайфолом, ты совсем рехнулся? Надо вызывать войска, причем срочно.
Ахилл уставился на напарницу:
– А с каких пор ты у нас в пожарной бригаде? Ты же знаешь, что произойдет, как только мы отправим информацию наверх. Мы же даже не знаем, что Бетагемот делает, и…
Увидев выражение ее лица, он резко умолк.
Дежарден осел на стуле. Его заливал красный свет, кровоподтеками стекая с экрана.
– Все так плохо?
– Хуже.
Комковатая радуга, нить сгруппированных бусин, обернутая вокруг себя самой: пурины, или пирамидины, или нуклеотиды, или вообще черт знает что.
Исходник Бетагемота. Ну или часть его.
– Это даже не спираль, – выдавил наконец Ахилл.
– У него есть небольшой левосторонний загиб. Но не в этом дело.
– А в чем?
– Пиранозильная РНК. Более сильные пары Уотсона-Крика, чем у обычной РНК, и эта гораздо избирательнее в конъюгации. Например, последовательности, богатые гуанином, не скрещиваются друг с другом. Шестистороннее кольцо.
– По-английски, Элис. И что с того?
– Оно размножается гораздо быстрее вещества в твоих генах и при этом допускает гораздо меньше ошибок.
– Но что оно делает?
– Просто живет, Кайфолом. Живет, ест и, похоже, делает это лучше чего угодно на Земле, поэтому мы или искореним Бетагемот подчистую, или можем попрощаться с биосферой.
Дежарден не мог в это поверить:
– Один микроб? Как такое вообще возможно?
– Во-первых, его ничто не ест. Клеточные стенки почти что неорганические, в основном там кучка сернистых соединений. Помнишь, я рассказывала тебе, как некоторые бактерии используют вывернутые аминокислоты, чтобы сделать себя несъедобными? А тут все в десять раз хуже – кто бы ни решил сожрать эту хрень, из-за минералов он даже не признает ее за еду.
Дежарден закусил нижнюю губу.
– Но погоди, еще не все, – продолжила Джовелланос. – Эта штука – настоящая черная дыра по усвоению серы. Не знаю, где Бетагемот научился таким трюкам, но он выкрадывает ее прямо из наших клеток. У него есть какой-то аналог листериолизина, который предохраняет серу от лизирования. А при таком раскладе прекращается перенос глюкозы, синтез протеинов, метаболизм липидов и углеводов – сука, он вообще все пускает под откос.
– Уж серы-то у нас в избытке, Элис.
– Ну да, сейчас ее полно. Мы даже газы ей пускаем, нам лень даже подсчитать рекомендованную ежедневную дозу. Но вот этот, как его, Бетагемот, ему сера нужна больше, чем нам. И он быстрее размножается, быстрее жует, и поверь мне, Кайфолом, через пару лет серы станет не хватать, а эта дрянь оккупирует весь рынок.