«Шесть».
Скэнлон не может отвести глаз от экрана.
«Твою же мать».
Телефонная линия станции организована по старинке: прямая линия, даже не пропущенная через телеметрию и серверы связи. Почти викторианская в своей простоте, гарантия того, что она останется целой при сбое всех систем, если не считать взрыва. Скэнлон никогда раньше ей не пользовался. А зачем? В тот момент, когда он позвонит домой, он признает, что не может справиться самостоятельно.
Теперь же он ударяет по клавише вызова, ни секунды не сомневаясь:
— Это Скэнлон, из Отдела по управлению кадрами. У меня…
На линии ни звука.
Он пытается снова. Все мертво.
«Дерьмо, дерьмо, дерьмо».
Хотя почему-то Ив даже не слишком удивлен.
«Я могу позвать вампиров. Приказать им вернуться. У меня есть власть».
Мысль потрясает, только ненадолго.
По крайней мере, хоть Голос, кажется, затих. Скэнлон вроде слышит его, если хорошенько сконцентрироваться, но тот настолько слаб, что вполне может быть причудами воображения.
«Биб» давит со всех сторон. Скэнлон с надеждой смотрит на тактический дисплей. «Один, два, три, чет…
О, сука».
Он не помнит, как вышел наружу. Помнит, как с трудом надел пресс-кольчугу, взял сонарный пистолет, и теперь уже на дне, под «Биб». Он берет пеленгатор, проверяет его. Проверяет снова. Ничего не меняется.
Ив ползет прочь от света в сторону Жерла. Борется с собой, кажется, бесконечность, побеждает; головной фонарь потушен. Нет смысла объявлять о своем присутствии.
Скэнлон плывет вслепую, обнимая дно. Время от времени сверяется с пеленгатором, вновь устанавливает курс. Психиатр зигзагами перемещается по океанскому илу, и в конце концов бездна начинает светиться перед ним.
Впереди что-то стонет.
Оно больше не кажется одиноким. Оно звучит холодно, голодно и совершенно не по-человечески. Скэнлон замирает, словно ночное существо, пойманное в свете фонарей.
Через какое-то время звук утихает.
Жерло смутно мерцает, может, в двадцати метрах впереди. Оно кажется призрачным собранием зданий и буровых вышек под светом луны. Тусклый медный свет льется от прожекторов, висящих на генераторах. Скэнлон кружит в темноте, не выходя на видное пространство.
Слева что-то движется.
Чужой вздох.
Ив прижимается ко дну, закрывает глаза.
«Ну повзрослей, Скэнлон. Что бы это ни было, оно не сможет нанести тебе вреда. Кольчугу ничто прокусить не может.
Ничто из плоти и крови».
Он отказывается заканчивать мысль. Открывает глаза.
Когда оно двигается снова, Скэнлон смотрит прямо на него.
Черная струя, вырывающаяся из трубы в камне на дне. И в этот раз она не вздыхает — стонет.