Фантастические циклы и отдельные романы. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Подлатать». Как будто она что-то улучшает.

— Значит, морская звезда сломалась? — спрашивает Скэнлон. — А что с ней было не так?

— Ее поцарапало. На спине был большой порез. А поблизости оказалась еще одна звезда, порванная на куски. Даже я не смогла бы ей помочь, но решила, что могу использовать ее части, чтобы подлатать этого маленького парня.

Этого маленького парня. Он сейчас тащит себя медленными, жалкими кругами, оставляя запутанный след в грязи. Волокна грибков-паразитов тянутся из рваных, толком не заживших швов. Асимметрично привитые дополнительные конечности цепляются за камни; тело кренится из-за постоянной нестабильности.

Кларк, похоже, всего этого не замечает.

— Сколько… в смысле, сколько ты этим занимаешься?

Голос Ива поразительно ровный; он уверен, в нем нет ничего, кроме дружелюбного интереса. Но каким-то образом она все понимает. Молчит секунду, а потом переводит на него свои глаза умертвия и произносит:

— Разумеется, тебя от этого тошнит.

— Нет, я просто… ну, заворожен, можно сказать, я…

— Ты испытываешь отвращение. А не стоит. Разве не таких действий ты ждешь от рифтеров? Разве не поэтому нас вообще сюда послали?

— Я знаю, о чем ты думаешь, Лени, — Скэнлон искренне старается избежать тяжелого разговора. — Ты думаешь, мы просыпаемся каждое утро и спрашиваем себя: «А как бы нам сегодня нагнуть собственных работников?»

Она смотрит на морскую звезду.

— Мы?

— Энергосеть.

Кларк парит в воде, пока ее домашний монстр медленно бьется в конвульсиях, пытаясь выправиться.

— Мы не злые, Лени, — говорит Скэнлон спустя какое-то время.

Если бы она сейчас посмотрела на него, то увидела бы в шлеме честное лицо. Он годами тренировался делать такое выражение.

Но когда Кларк, наконец, переводит на него взгляд, то, кажется, ничего не замечает.

— Не льсти себе, Скэнлон. Ты даже в самой малой степени не контролируешь то, чем являешься.

Нет. Слишком… слишком…

Слишком легко неправильно интерпретировать. Если гаплоиды на берегу это прочитают, то могут подумать, будто вампиры берут верх. Скэнлон удаляет последние несколько строчек, размышляя над альтернативами.

Для его подозрений существует одно слово. Оно описывает человеческий опыт в камере сенсорной депривации, или в виртуальной реальности с изолированным входом данных, или — в самых экстремальных случаях — когда кто-то перерезает сенсорные кабели центральной нервной системы. Оно очерчивает состояние лишения чувств, когда целые отделы мозга отключаются из-за нехватки внешних данных. И слово это «Ганцфельд».

В Ганцфельде очень тихо. Обычно височные и затылочные доли кишат информацией, поступающей извне, и сигналы эти настолько сильны, что затапливают любое сопротивление. Когда же они умолкают, то разум иногда способен различить даже слабейшие шепоты во тьме. Например, он воображает сцены, которые имеют любопытное сходство с теми, что сияют на экране телевизора в какой-нибудь отдаленной комнате. Или чувствует приглушенное эмоциональное эхо, знакомое, но каким-то образом полученное не из первых рук.

Статистика предполагает, что эти ощущения нельзя отнести полностью на счет воображения. Эксперты предыдущего десятилетия — люди, похожие на Ива Скэнлона, которым просто не повезло родиться в правильном месте и в правильное время, — даже нашли, откуда конкретно приходят эти шепоты.

Оказалось, протеиновые микротрубочки, пронизывающие каждый нейрон, действуют как приемники для определенных слабых сигналов на квантовом уровне. Оказалось, сознание само по себе — квантовый феномен. В определенных обстоятельствах разумные системы могут взаимодействовать напрямую, минуя обыкновенного сенсорного посредника.

Не самый плохой результат для чего-то, что началось сто лет назад с половинок шариков для пинг-понга, примотанных к глазам.

Ганцфельд. Вот билет. Не говори о легкости, с которой эти создания смотрят сквозь тебя. Забудь про цель; расчлени процесс.

Возьми над ним контроль.

Мне кажется, здесь работает своего рода эффект Ганцфельда. Темное невесомое глубоководное окружение, возможно, истощает чувства настолько, что резко увеличивает отношение сигнал/шум.[35] Согласно моим наблюдениям, можно предположить, что женщины могут быть более чувствительны к этому, чем мужчины, что соответствует большим размерам их мозолистого тела и следующему из этого преимуществу в скорости обработки внутрикортикальных процессов.

Что бы ни было причиной этого феномена, на меня оно еще не повлияло. Возможно, для этого просто нужно время.

[35] Отношение сигнал/шум — безразмерная величина, равная отношению мощности полезного сигнала к мощности шума.