— Арчи?
— Арчи Зубастый.
Скэнлону незнакомо это имя, в файлах его нет, насколько он помнит. Он размышляет, но решает не переспрашивать.
— А трупный датчик Фишера хоть сработал?
— У него такого не было. Бездна может убить тебя сотней разных способов, Скэнлон. И не оставляет следов.
— Я… Я прошу прощения, если расстроил тебя, Лени.
Уголок ее рта едва заметно дергается.
И он не врет. Хотя это и не его вина. Ему так хочется сказать: «Это не я сделал тебя такой. Не я превратил тебя в мусор, в кого-то другого. Я пришел потом и нашел тебе применение. Дал цель, причем гораздо большую, чем ты когда-либо имела. Разве это так плохо?»
Но Ив не решается спросить вслух, а потому уходит. И когда Кларк на мгновение прикасается пальцем к экрану, где светится точка Актона, он притворяется, что ничего не заметил.
КАМЫШИ
В такие времена кажется, что мир был черным всегда.
Это, конечно, не так. Джоэл Кита замечает оттенок рассеянного голубого цвета в верхнем иллюминаторе буквально десять минут назад, перед тем как они проваливаются сквозь глубинный рассеивающий слой; ему говорили, что теперь тот изрядно истончал, но все равно впечатлял. Светящиеся сифонофоры и рыбы-фонари, да и не только они. Все равно красиво.
Но он остался в тысяче метров над головой. Тут же нет ничего, кроме тонкой вертикальной черты кабеля от передатчика «Биб». Скаф с легкой руки Джоэла лениво вертится, носовые струи рассекают воду уходящим вниз штопором. Линия передатчика появляется перед главным иллюминатором примерно каждые тридцать секунд, отсчитывая время. Яркая и прямая в непроглядной тьме.
А кроме нее, ничего. Чернота.
Маленький монстр стукается о борт. Игольчатые зубы такие длинные, что пасть не закрывается, тело, как у угря, усеянное светящимися фотофорами, — пятнадцать, двадцать сантиметров максимум. Он настолько маленький, что даже не издает звука при ударе, а потом исчезает, по спирали уходя вверх.
— Рыба-гадюка, — говорит Джарвис.
Джоэл оглядывается на пассажира, сгорбившегося рядом с ним, чтобы насладиться тем, что в шутку можно было назвать «видом». Джарвис работает каким-то там клеточным физиологом в университете Вашингтона/Рэнд, и здесь он, чтобы забрать таинственный пакет в обыкновенной коричневой бумаге.
— Много таких видел? — спрашивает он.
Джоэл отрицательно качает головой:
— Не так глубоко. Это довольно необычно.
— Ну, вся эта территория необычная. Вот почему я здесь.
Кита проверяет тактические данные, подправляет транцевую плиту.
— Рыбы-гадюки не должны вырастать больше той, которую ты только что видел, — замечает Джарвис. — Но где-то в 1930-х годах парень по фамилии Биб, в его честь назвали эту станцию… В общем, он клялся, что видел одну длиной больше двух метров.
Джоэл недоверчиво мычит:
— Не знал, что тогда люди спускались на такую глубину.
— Ну да, они только начали. И все думали, что глубоководные рыбы — это вот такие крохотные карлики, поскольку ничего другого в сети не попадалось. Но потом Биб видит огромную распоротую рыбу-гадюку, и люди начинают думать: эй, а может, мы ловим маленьких только потому, что большие обгоняют траулеры? Может, глубокий океан на самом деле кишит гигантскими монстрами?
— Не кишит, — отвечает Джоэл. — По крайней мере, я их не видел.
— Да, так думает большинство людей. Время от времени на берег выбрасывает что-нибудь очень странное. Ну и, разумеется, есть Мегарот. И совершенно заурядный гигантский кальмар.
— Они так глубоко не заходят. Могу поспорить, что и остальные гиганты тоже. Еды мало.
— Если не считать источников.