Афины: история города: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вечная величественность Акрополя очевидна и несомненна…

Эта величественность, без сомнения, защищала город. Позже мы увидим, как британские и греческие войска оказались втянуты в злосчастное противостояние.

Глава третья

Воцарение короля Оттона. Как сложится судьба Акрополя?

Новая жизнь Афин как современной европейской столицы началась в 1834 году.

Из огня войны за независимость Греция вышла маленьким, бедным, но формально независимым государством с границами, зафиксированными сильнейшими державами Европы: Великобританией, Францией и Россией. Она включала в себя Пелопоннес, ряд островов и Аттику, но на севере граница шла по линии между Артой на западе и Волосским заливом на востоке. Первого президента независимого государства убили в предполагаемой столице, Навплионе. На смену ему европейские государства избрали Отто, семнадцатилетнего сына короля Людвига Баварского, большого почитателя Эллады.

Над Навплионом, изящным приморским городком на Аргосском заливе, нависала мощная крепость. Отто высадился там 6 февраля 1833 года. Он был высоким, серьезным и даже бесстрастным молодым человеком, согласившимся на эту миссию по воле отца. Вскоре пошли слухи, что он упрям, щепетилен в мелочах и настороженно относится ко всяким демократическим идеям, вроде конституции или парламента. Однако это было неизбежно. В то время в свободной Греции преобладали анархистские настроения, и принца пригласили стать гарантом стабильности, суверенитета и прогрессивных интересов великих держав. До его прибытия управление государством осуществлялось баварским регентством, состоявшим из трех человек.

За время войны Навплион сделался генератором радикальных националистических идей. Это было место, хорошо подходившее для короля, где только что оперившийся двор мог бы пробовать свои крылышки, но для столицы серьезного европейского государства городок не подходил. Споры о том, где быть новой столице, начались еще до прибытия Отто.

Кто-то предлагал Афины, памятуя о славном прошлом города, другие высказывались в пользу Коринфа, удачно расположенного на перешейке. Предлагались Аргос, Три-полис, лежащий в центре Пелопоннеса, Сира, Мегары, Пирей. Некоторые даже предлагали не делать постоянной столицы, пусть столичные функции попеременно выполняют ряд греческих городов, пока столица не вернется в Константинополь, когда второй Рим вновь станет греческим. Последняя концепция высказывалась сторонниками «великой идеи» (по-гречески «Мегали Идэа»), сводившейся к тому, что греки, оставшиеся на землях Оттоманской империи, должны вернуться в Грецию. В пользу всех городов-кандидатов приводились доводы из времен античной истории и опыта последней войны. Однако преимущества Афин оказались неоспоримыми как в плане древних традиций, так и по климату и расположению.

Выбор пал на Афины, хотя в начале 1830-х годов город находился в жалком состоянии. Прежде чем сделать их столицей, юный Отто несколько раз наведывался сюда, чтобы осмотреть памятники старины и подыскать для себя подходящий дом. В августе 1834 года он вместе с регентами, министрами и прочей свитой верхом посетил Акрополь. Сидя на троне в Парфеноне, рядом с мечетью, которую турки выстроили внутри храма, окруженный следами войны и оккупации, король слушал немецкого архитектора Лео фон Кленце, прибывшего в Афины, чтобы нарисовать план будущего города. По-немецки Кленце пригласил короля взглянуть на «символ вашего славного правления» — и тем положил начало раскопкам на Акрополе. Он пообещал, что будут удалены все следы варварства, а остатки славного прошлого восстановлены «как твердая основа для славного настоящего и будущего».

Кленце предложил королю начать реставрацию Парфенона с освящения первой восстановленной мраморной капители. Этот торжественный момент считается рубежом, с которого научная археология стала служить греческому народу. Другой немец, Людвиг Росс, был утвержден в качестве первого директора только что основанной археологической службы. Акрополь и Парфенон осознавались как символы столицы новой нации. Их древние камни связывали воедино древнюю и современную Грецию, служили основой национального самосознания, заключали в себе «дух нации». Сегодня, спустя 170 лет, храм все еще реставрируют.

Проезжая через Пропилеи, ворота в Акрополь, Отто видел совсем не то, что видим мы сейчас. Сегодня Акрополь — это голая каменная поверхность с несколькими полуразрушенными памятниками, большинство из которых относится к V веку до н. э., эпохе Перикла и «афинского чуда». Пройдя через Пропилеи, вы увидите, как над головой справа вырисовывается Парфенон, а чуть левее, напротив северной стены, — Эрехтейон. Маленький храм Афины Ники проглядывает справа над ступенями, ведущими от Пропилей. Музей Акрополя, где собраны находки из раскопов XIX века, прячется за Парфеноном, он специально построен так низко, чтобы не нарушать панорамы античных руин.

Поскольку обширная программа реконструкции античных памятников основана в значительной степени на догадках, мы никогда не увидим, как же на самом деле выглядел Акрополь в V веке до н. э. или в другой период своей истории. Но никто не догадывается, что это реконструкция, хотя в раннеоттоманский период один баварский архитектор предлагал проект полного восстановления Акрополя, в неоклассическом стиле, с дворцами и парками. Архитекторы и археологи времени обретения Грецией независимости с трудом выработали общую концепцию, каким же они хотят видеть Акрополь. Архитекторы решили, что Акрополь должен быть тесно связан со временем Перикла и очищен от позднейших наслоений. Где только возможно, следовало проводить реставрацию с использованием: оригинальных материалов, как в храме Афины Ники. Современный камень и металл использовали там, где без них было не обойтись.

Во времена первых человеческих поселений Акрополь был одновременно и городом, и крепостью, местом скопления домишек и примитивных деревянных капищ. Потом он станет микенским крепостью-дворцом, следы стен и укреплений которого датируются концом XIII века до н. э. Постепенно люди переселялись на склоны, и со временем Акрополь сделался священным местом, где строили храмы, и убежищем на случай опасности. В какой-то момент, вероятно в конце бронзового века, разрозненные деревушки и фермы были объединены в единое государство. Афиняне этот процесс связывают с легендарным царем Тесеем. С того момента Афины и Аттика стали единым целым. Множественность в происхождении города передается множественным числом в его названии (Афинэ по-гречески).

Политическая структура города развивалась от монархии к олигархии и тирании, пока не достигла вершины — демократии. Стадии развития связаны с именами великих законодателей, в частности с Солоном, политические и экономические реформы которого в 590-х годах обеспечили успех политической системы, и Клисфеном, чьи реформы в конце VI века до н. э. создали сплоченное демократическое государство, способное противостоять мощи Персии. Это был очень большой город-государство — около тысячи квадратных миль. Среди его преимуществ, помимо колоссальных размеров, можно назвать естественную защиту из кольца гор и моря и серебряные копи в Лаврионе.

В 490 году до н. э. персидский царь Дарий послал войска, чтобы покорить Афины, чинившие беспокойство его владениям в Малой Азии. Афинская пехота выступила к Марафону, на восточном побережье Аттики, где высадились персидские войска, и нанесла им сокрушительное поражение, хотя и сама понесла большие потери. Эту битву Джон Стюарт Милль называл более важной для Греции, чем для английской истории была битва при Гастингсе. Персы на кораблях прошли вокруг оконечности Аттики к Фалерону, надеясь захватить беззащитные Афины, из которых ушли войска. Но афинские гоплиты быстрым маршем успели опередить врага. План персов провалился, и они ретировались.

Через 10 лет, в 480 году до н. э., они вернулись с гораздо большими силами под командованием наследника Дария, царя Ксеркса. Обогнув с фланга маленький отряд отважных спартанцев и союзных сил, удерживавший проход в Фермопилах, персидские войска по восточному побережью Греции подошли к Афинам. По совету стратега Фемистокла афиняне решили, оставив город, отступить в Трезену и Саламин и довериться своим кораблям — «деревянным стенам», как, по легенде, изрек Дельфийский оракул. На Акрополе остались только старики и больные. Армия Ксеркса приступом взяла Акрополь, разрушила известняковые храмы и предшественник Парфенона, который был уже к тому времени построен. Это темная веха в истории города. Но тактика Фемистокла оправдалась. Он навязал персидскому флоту сражение в заливе Саламин и разгромил персов. Афины были спасены.

Затем последовал период культурного расцвета Афин, когда Перикл претворил в жизнь программу великого строительства, давшую городу Парфенон (храм девственной богини Афины, построенный в 447–432 годах до н. э.), Пропилеи (храм-ворота, 437–432), храм Афины Ники, также известной как Ника Бескрылая, и, наконец, Эрехтейон (храм Эрихтония). Эти постройки существуют до сих пор, хотя храм Афины Ники пришлось освобождать от фортификационных укреплений и восстанавливать. Именно эта эпоха виделась планировщикам и реставраторам XIX столетия.

Плутарх из Херонеи, что в Беотии, греческий биограф и историк, живший в начале II века н. э., оставил захватывающее описание общественных работ на стройках времен Перикла. Он знал, о чем писал, потому что учился в Афинах. Он писал, что масштабное строительство афинян весьма радовало и восхищало весь греческий мир, но в то же время оно стало причиной недоразумений и клеветы. Враги Перикла обвинили его в использовании средств союзников, которые должны были пойти на превентивные и оборонные меры в случае войны с Персией, для украшения города: «мы позлащаем свой город и украшаем его кумирами и храмами, стоящими тысячу талантов, как бы горделивую женщину драгоценными каменьями»[5].

Перикл яростно отвергал эти обвинения. Афины помогают союзникам, за что те платят полновесным золотом, и не их дело, на что афиняне его потратят. Средства должны тратиться на украшение города, тем самым давая работу его жителям. Плутарх писал:

Перикл, желая, чтобы рабочий народ, в войне не употребляемый, не был лишен участия в выдаче денег от общественной казны, однако не получал бы их в бездействии и праздности, завел великое строение и дела, требующие многих искусств и долгого времени, дабы остающиеся в городе граждане — не менее тех, кто служил на кораблях, стерег крепости и ратоборствовал, — имели случаи пользоваться общественными деньгами и участвовали в них. Потребные вещества были: камни, медь, золото, слоновая кость, эбен, кипарис; были и ремесленники, обрабатывающие все это: плотники, столяры, ковачи, каменщики, красильщики, мастера золотых дел, ваятели, живописцы, маляры, золотошвеи, токари; везущие и отправляющие: на море купцы, мореходы, кормчие, а на твердой земле тележники, содержатели лошадей, извозчики, веревочники, ткачи, кожевники, исправители дорог, рудокопы. Каждое искусство, подобно полководцу, имело как бы собственное свое войско, состоящее из всего простого и рабочего народа, который сделался орудием и телом к произведению дела. Таким образом, все это занятие во всяком возрасте, во всякое состояние разливали обилие и достаток…

Уже возвышались эти здания — величиною знаменитые, видом и красотою неподражаемые, ибо художники соревновались между собою превзойти друг друга изяществом искусства. Всего более должно удивляться скорости их сооружения. Хотя, казалось, для совершения каждого из них едва довольно будет нескольких поколений и веков, однако они были кончены в правление одного человека…

Тем более должно удивляться зданиям Перикловым, которые в короткое время созданы были надолго. По красоте своей каждое из них тогда уже было древним, по прочности же и ныне еще ново, как бы только теперь было кончено. Они всегда цветут некоторой свежестью, которая сохраняет их вид неприкосновенным от руки времени, как бы имели в себе вечно юный дух, несостарившуюся душу… Надо всеми сими строениями главным надзирателем был Фидий, хотя в деле употребляемы были великие зодчие и искусные художники…

Во времена Плутарха все постройки находились, очевидно, в отличном состоянии. Сейчас большая их часть, относящаяся к «золотому периоду», утрачена: погибла инкрустированная золотом и слоновой костью статуя Афины работы Фидия, стоявшая внутри Парфенона, и высокая бронзовая статуя Афины Промахос, также работы Фидия, которая встречала перед храмом всех, кто входил в Акрополь. Известно, что мореплаватели, подходившие к Пирею со стороны мыса Суний, могли видеть солнечные лучи, блестевшие на конце копья и навершии шлема статуи (Павсаний запечатлел этот факт в описании Греции II века н. э.). За долгие века алтари, гробницы и скульптурное убранство исчезли или подверглись переделке.

Павсаний свидетельствует, что ко времени правления императора Адриана Акрополь стал роскошным, ярким музеем греческой религии и истории под открытым небом. Современный турист, увидавший аскетичную эстетику сегодняшнего Акрополя, может быть разочарован, хотя, к примеру, рассказ Марка Твена о лесе призрачных статуй свидетельствует о романтическом восприятии в его время. Тогда во множестве изготавливали статуи как исторических лиц, так и богов, главным образом Афины. Власть была представлена только фигурой самого Адриана. А рядом с храмами, гробницами и статуями существовала картинная галерея.

С упадком античного мира перемены не закончились. Статуи, включая афинскую бронзу, вывезли в Византию.

Здания и скульптуры были разграблены. Золото и слоновую кость содрал и, а сам мрамор растащили на строительный материал. Языческие храмы стали христианскими церквями. Парфенон, вероятно в VI столетии, превратили в собор Пресвятой Афинской Богоматери. Несмотря на разногласия между греческой и латинской церквями, собор, по свидетельствам современников, оставался христианским храмом и священной усыпальницей, пока в 1456 году османы не захватили Афины, а через два года не заняли Акрополь. Тогда Парфенон превратился в мечеть, которая, по словам турецкого путешественника конца XVII века Эвлийи Челеби, была прекрасным храмом. В Эрехтейоне разместился гарем.

Акрополь, который достался Отто и его преемникам, служил в своей традиционной роли военной крепости и франкам, и туркам. Именно поэтому он взорвался, когда в XVII столетии его атаковали венецианцы: их снаряд разнес турецкий пороховой склад в Парфеноне, нанеся Акрополю непоправимый ущерб. Снова Акрополь стал объектом жестокой схватки во время войны за независимость греков. В 1834 году повсюду были видны свидетельства недавней войны к турецкой оккупации, обломки и разрушения и низенькие турецкие дома, облепившие поверхность Акрополя вокруг античных памятников. Их и саму мечеть в Парфеноне можно увидеть на рисунках и фотографиях XVIII и начала XIX века. Помимо этих пережитков турецкого правления на западном краю Акрополя стояла Франкская башня, воздвигнутая флорентийскими правителями Афин в XV веке. Она также присутствует на ранних фотографиях. Руины прекрасного маленького храма Афины Ники, который турки разрушили в 1686 году, чтобы установить артиллерийские орудия, все еще погребены под бастионом.

Если и были какие-то разногласия относительно дальнейшей судьбы архитектурного комплекса Акрополя, то первые археологи вновь созданного государства это тщательно скрывали. Следуя распоряжениям Кленце, баварский гарнизон, размещенный на месте турецкого, покинул Акрополь, и археологи решительно принялись расчищать, восстанавливать и раскапывать. Работы затянулись на десятилетия, поскольку материал был богатым, а средств не хватало.

Росс, немецкий архитектор Шауберт и его датский коллега Христиан Хансен в конце 1830-х годов бережно восстановили маленький храм Афины Ники. Археологи обращали внимание на руины как на поверхности, так и на оказавшиеся под землей. Самой важной находкой был ряд мужских и женских скульптур, откопанных возле Парфенона в 1880-х годах. Сейчас их можно увидеть в музее Акрополя. Они уцелели благодаря тому, что персидские захватчики, опустошая Акрополь в 480 году до н. э., свалили их и сбросили в колодцы. Снос Франкской башни Генрихом Шлиманом, раскопавшим Трою, в 1875 году взволновал академическую общественность. Историк Э. А. Фриман посчитал это вандализмом, а античник Магаффи одобрял. Башня успела стать привычной деталью пейзажа, и многие после ее сноса стали призывать сохранить другие, неклассические, архитектурные памятники и исторические традиции.

[5] Здесь и далее перевод С. Дестуниса.