Галерея Ленбаххаус Мюнхен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мастер был увлечен разнообразными поэтическими метафорами и философскими аллегориями. Тема всадника, рыцарей, как можно убедиться, глядя на эту раннюю работу, сопровождала его долгие годы. Рыцарство — многозначный и важный образ для европейской культуры: отважные герои немецкого эпоса «Песнь о Нибелунгах», трубадуры и миннезингеры, крестоносцы, богатыри из русских сказок, наконец, святой Георгий в христианстве. Здесь Кандинский экспериментирует с народной традицией, создает картинку для сказки. Сумерки, ночь — излюбленный мотив художников еще со времен романтизма, ведь именно тогда происходит все самое интересное и загадочное. Привлекает внимание ярко-красный плащ героя, он горит словно факел в сгущающейся синеве. Время на картине символично: на небе луна, лес скрылся в темноте, а трава, тем не менее, светло-зеленая. Контуры густо обведены, что лишь подчеркивает фантазийный, выдуманный мир образов.

Василий Кандинский начал заниматься живописью лишь в 30 лет. В 1893 он окончил юридический факультет, а к 1895 решился на радикальные перемены. «К тому же времени относятся два события, наложившие печать на всю мою жизнь. Это были: французская импрессионистская выставка в Москве — и особенно "Стог сена" Клода Моне — и постановка Вагнера в Большом театре — "Лоэнгрин". ‹…› И вот сразу увидел я в первый раз картину. Мне казалось, что без каталога не догадаться, что это — стог сена. Эта неясность была мне неприятна: мне казалось, что художник не вправе писать так неясно. ‹…› С удивлением и смущением замечал я, однако, что картина эта волнует и покоряет, неизгладимо врезывается в память и вдруг неожиданно так и встает перед глазами до мельчайших подробностей. Во всем этом я не мог разобраться… Но что мне стало совершенно ясно — это не подозревавшаяся мною прежде, скрытая от меня дотоле, превзошедшая все мои смелые мечты сила палитры». В 1896 Кандинский переехал в Мюнхен — одну из художественных столиц Европы. Там он вошел в круг русских художников, познакомился с А. Явленским, М. Веревкиной, М. Добужинским, И. Билибиным, К. Петровом-Водкиным, посещал частную студию Антона Ашбе, в которой обучались и преподавали мастера модерна и символизма. В 1900 Кандинский поступил в Мюнхенскую академию художеств к Францу фон Штуку.

В этом произведении начинающий творец синтезировал образы средневековых легенд, русских сказок с манерой модерна, создав мир фантазии и недосказанных тайн. Он использовал очень популярный в то время прием незаполненного холста, на котором яркими пятнами намечены отдельные характерные детали. Колорит ограничен: коричневые тона осеннего пейзажа, голубой и розовый цвета одежд, любимые символистами.

В первые годы нового, XX, столетия Кандинский много путешествовал. Этот пейзаж выполнен летом 1903 в Оберпфальце, в Баварии. Он написан в традициях постимпрессионизма: стремление передать воздушную и световую среду органично объединяется с условными красками и цветовыми контрастами. На автора повлияли такие мастера рубежа веков, как Клод Моне, Поль Гоген, Винсент Ван Гог, мюнхенские символисты. Его работам не надлежит изображать топографически точный пейзаж, они — в традиции, идущей еще от романтизма XIX столетия, отражение души художника. Идеалу выражения духовных порывов творец оставался верен всю жизнь.

Это произведение напоминает искания Винсента Ван Гога конца XIX века. Кандинский, как и великий постимпрессионист, стремился найти «внутреннюю живописную ноту», растворить свое самоощущение в окружающей природе. Для него музыка и цвет как бы являются синонимами единения мира и художника. Весь свой профессионализм мастер употреблял для придания картинам особой цветовой звучности, а через нее — так называемой визуальной осязаемости впечатлений. Работа интересна атмосферой: каждый увидит в ней совершенно разное настроение. Для одних это пейзаж, полный меланхолии и одиночества, покинутости, для других — упоение сказочным миром вокруг, укромный солнечный уголок.

Пройдет еще немного времени, чуть менее десяти лет, и Кандинский будет популяризировать совершенно противоположные взгляды на миссию художника. Не передача «случайного куска жизни» (как у импрессионистов) и не попытки подражать природе (как у классицистов) адекватно отражают духовные искания и стремления, а неизобразительные, колористические абстракции, которые обладают большим ассоциативным потенциалом.

Начало XX века знаменовалось для Василия Кандинского интенсивным творческим поиском. Учеба давалась легко: он довольно быстро освоился в разнообразных стилях, начал писать теоретические работы, попробовал себя в преподавании. В 1901 мастер стал одним из основателей группы «Фаланга», члены которой создали также небольшую «Школу живописи и рисунка обнаженной натуры». Ее название объясняется тем, что частные студии в Европе функционировали по единой схеме: студенты платили деньги за возможность рисовать моделей, а преподаватели регулярно оценивали их творения, делали соответствующие замечания. Арендовать мастерскую и нанять модель для живописи на собственные средства было очень дорого. Впрочем, школа уже в 1904 прекратила свое существование.

Много значил для Кандинского в личном плане 1903: он сблизился с немецкой художницей Габриэль Мюнтер, посещавшей его студию с 1902. Вместе они путешествовали по миру: были в Италии, Нидерландах, Северной Африке, России. В 1906–1907 пара жила в Севре, недалеко от Парижа. Многолетний союз с Габриэль был любовным и творческим.

Школа «Фаланга» выезжала летом в городок Кальмюнц на этюды. Стоящая за мольбертом Мюнтер — лишь предлог для художника создать сложное по фактуре и композиционному решению полотно. Осталось много картин небольшого формата этого периода, когда Кандинский пробовал свои возможности, опираясь на постимпрессионизм. Главное в произведении — цвет: белые акценты в изображении зонта и отштукатуренной стены дома, а также синий цвет платья и пейзажа. Мастер пишет пастозно, густо кладет краску на холст. Цвета очень интенсивные, а их сочетания и контраст создают особую, эмоционально и колористически «сгущенную» атмосферу этого, казалось бы, обычного летнего дня на пленэре. У Кандинского есть несколько полотен похожего сюжета, с Кальмюнцем, а также изображающих Габриэль за работой.

Данный портрет возлюбленной и коллеги Габриэль Мюнтер написан Василием Кандинским в традициях постимпрессионизма: белые мазки краски соседствуют с синими и зелеными тенями. При этом работа классическая по характеру: художник стремится запечатлеть Габриэль и передать ее внутреннее состояние. Женщина смотрит задумчиво, ее губы сжаты. В полотне проявилось мастерство Кандинского-портретиста: он создал изображение без экспрессивных преувеличений или жанровой трактовки героини. Притом этот, казалось бы, ничего не выражающий облик получился очень живым и трепетным портретом любимой. История отношений пары не имела счастливого конца. Когда они познакомились, Кандинский был женат и связь приходилось скрывать. Двум творческим натурам оказалось трудно договориться о своих планах: Василий стремился к уединенным деревушкам, Мюнтер хотела жить в большом городе. Долгое время она мечтала, что они, наконец, узаконят союз. К 1911 мастер развелся с официальной женой Анной. Вместо желанного брака Габриэль несколько лет тщетно ждала Кандинского, который активно путешествовал и работал по всей Европе, хотя обещал вернуться к ней в Швейцарию. К 1916 он уехал улаживать дела в России и в 1917 женился… но не на ней, а на Нине Андреевской. Мюнтер все это время писала письма, ждала и искала его, но он оставлял ее без ответа. Только в 1921 Кандинский вышел с ней на связь и сообщил о себе. Для художницы это был настоящий удар. Она на долгие годы забросила живопись, пыталась найти себя в чем-то другом. Когда к власти пришли национал-социалисты во главе с Гитлером, беспредметное искусство объявили «дегенеративным», недостойным немецкой культуры. Мюнтер, рискуя жизнью, прятала картины Кандинского у себя в доме, а за несколько лет до смерти передала весь архив и коллекцию галерее Ленбаххаус.

К 1901–1908 относится ранний период творчества Василия Кандинского. В это время он впитывал многовековую традицию европейской живописи, наверстывал упущенное, лично знакомился со всеми значительными художниками символизма, экспрессионизма, разнообразных направлений модерна и стремился пойти дальше, обосновать новые пути творчества. Так, с самого начала деятельности мастера определяются две магистральные линии: работа в разнообразных «стилях» и жанрах и формирование собственной концепции «духовного в искусстве».

Где бы ни был Василий Кандинский — в Швабии, Подмосковье или Франции, он много рисовал достаточно простых мотивов в стиле постимпрессионизма. Этот вид на город — впечатление от уединенного досуга. Вот что художник писал другу из Севра: «Здесь, правда, хорошо. А кроме того, тихо. И этой тишиной я так увлекаюсь, что ехать в Париж — настоящая мука. ‹…› Кажется мне, что в наступающем новом фазисе живописи (и, быть может, искусства вообще) французам достанется небольшое место. Кроме Gauguin и отчасти М. Denis, думается мне, немногие годны для тех новых задач, которые все яснее, все ярче вырастают перед художниками. Этими задачами занята и моя мысль, но то немногое ясное, что образовалось внутри меня, нашло еще мало выражения в работе. Я спешу работать».

Этот пейзаж исполнен в духе упомянутых Поля Гогена (вернее, фовизма, родоначальником которого он был) и Мориса Дени. Художник пишет «наивно», кажется, что кладет разные краски в порыве минутного увлечения. Эта обманчивая легкость колористического решения выдает техническое и творческое мастерство Кандинского.

Василий Кандинский был очень обстоятелен во всем. Еще студентом юридического факультета МГУ, летом 1889, он принимал участие в этнографической экспедиции на север страны. «Особенно сильным впечатлением» в автобиографической книге «Ступени» мастер назвал поездку в Вологодскую губернию, оказавшую существенное влияние на его судьбу. Спустя годы живописец вернется к этой теме и блестяще разовьет ее в своем творчестве.

Данная работа, как и предыдущая, создана в древнерусской стилистике. Герои старой сказки идут через ночной осенний лес. Вокруг — звенящая тишина. Впечатление от фантазийности фольклорного мира подчеркивается оригинальной цветовой трактовкой. Изображена ночь с мириадами ярко светящихся звезд, на пути Василисы встречаются черные силуэты елей, густая красная и желтая листва. Картина трактована в декоративно-плоскостном ключе, в русле «Мира искусства» и стиля модерн в целом. Кандинский не просто пробовал себя в разных стилях и манерах, он постоянно соотносил свои живописные искания с теорией. Творец постепенно «овладевал цветом», вырабатывал его концепцию, которая касалась как психологических эффектов, так и более глубоких духовных истин. Он разделял искания русских религиозных философов (Николая Бердяева, Дмитрия Мережковского), жаждавших всеобщего единения, пропагандировавших отказ от индивидуалистического эгоизма и путь духовного спасения через внутреннее слияние с народным «мистическим организмом». В героях ушедшей русской старины Кандинский надеялся отыскать чистоту нравов и искренность веры. Нужно отметить, что он был чрезвычайно религиозным человеком.

Помимо постимпрессионизма Василий Кандинский активно развивал неорусский стиль, который характерен и для отечественной группы «Мир искусства». Стоит вспомнить работы Николая Рериха и Ивана Билибина. Кандинский много рисовал на темы древнерусской истории, фольклора, сказок.

В этой композиции художник варьирует мозаику мазков, цветовых пятен и четко очерченных форм. На картине изображена едущая на лошади пара на фоне древнерусского города. Лица не важны творцу, он пишет обобщенные типы. Особая роль отведена цвету. Произведение построено на сочетании синих тонов и разноцветных точек. Они придают ему таинственную отстраненность, будто события происходят за тончайшей расшитой вуалью. Вот как писал об этом полотне сам мастер: «Я работаю над эскизом для картины с тихой парой на коне и радуюсь. Многие мои мечты скрыты в нем: он напоминает орган; в нем есть музыка. Это наполняет меня смелостью для новых работ».

С 1909 по 1914 Василий Кандинский провел в поисках абстрактного стиля. Темы, которые он развивал в предыдущие годы, органично вошли в абстрактные композиции мастера. Основой был идеал аутентичности, который родился вследствие долгих исканий. Художник считал, что его картины созданы в результате «внутренней необходимости» (термин философа Артура Шопенгауэра, который позже перенял Фридрих Ницше), они не неприхотливая игра случая, а продукт работы души индивида. Данная концепция стала очень распространена среди художников XX века. Фактически она означает, про произведение искусства является плодом внутреннего развития человека, оно естественно рождается из глубин духа. Позже теория естественности рождения произведения в глазах широкой публики часто была дискредитирована предполагаемой произвольностью и общедоступностью.

Так, на примере этой работы можно увидеть постепенный переход Кандинского к идее абстракции. Как и большинство мастеров начала XX столетия, он искал новое с помощью концепции «чистого искусства». Она означала, что у каждого из видов искусств есть свое основное средство, благодаря которому живопись становится живописью, а скульптура скульптурой. Для живописи таковым признаком, делавшим ее самостоятельным и высшим искусством, был цвет. Оставался вопрос: может ли цвет существовать на полотне сам по себе и что он будет значить? Наука того времени давала однозначный ответ: цвет способен вызывать определенные ассоциации на психическом уровне. Одну из глав своего трактата в 1911 мастер открывал цитатой Эжена Делакруа: «Всякому известно, что желтый, оранжевый и красный цвета вызывают и представляют идею радости и изобилия». Задача Кандинского была определена: найти законы этих параллелей, разработать их и возвысить живопись до «чисто художественной композиции».

Эта ранняя работа абстрактного периода творчества Василия Кандинского написана в Мурнау. На ее примере можно проанализировать и понять переход от цветовых впечатлений художника к концепции чистого абстрактного искусства, которому не нужны фигуративные образы. Какова, по мнению мастера, была роль зрителя? Что сторонний наблюдатель мог увидеть в этих полотнах и чем они могли бы его заинтересовать? Ответ на вопросы сейчас кажется очень простым и естественным: рассматривающий картины получает ассоциативные впечатления, проникается тем или иным настроением, однако концепция «настроения» в восприятии произведений не была классической, она начала формироваться лишь в эпоху романтизма, в XIX веке. Формирование этой концепции взаимоотношений «автор — картина — зритель» складывалось из многих культурных и естественно-научных открытий, а не являлось естественным процессом.

С 1909 для Кандинского «нет пути назад», работы свидетельствуют о переломе в творческой философии. Фактура утяжеляется, красочные пятна обретают плотность, композиция не строится, а словно развертывается перед зрителем в акте своего рождения. В пейзажах ощущается предельное напряжение цвета. Интересно, что об эволюции стиля мастера историки искусства могут судить с предельной точностью, ведь он со свойственной обстоятельностью записывал под порядковыми номерами все созданные картины. Также о многих сюжетах и образах можно достоверно судить благодаря сохранившимся эскизам, наброскам, черновикам и вариантам, их большая часть написана традиционно, то есть фигуративно, более или менее реалистически.