Восточные славяне в VI-XIII вв.: читать начало книги онлайн

Можно полагать, что в VI–VII вв. предки летописных тиверцев были одним из племен антов. Анты Поднестровья ничем не выделялись среди прочих групп этой ветви славянства. Попытки определить специфические черты древностей тиверцев второй половины I тысячелетия н. э. не дали положительных результатов. Поэтому поднестровские древности относятся исследователями к тиверцам по территориальным, а не по этнографическим признакам (Федоров Г.Б., 1952, с. 250–259).

Для племенной дифференциации славянства могильники более важны, чем поселения. Однако грунтовые могильники третьей четверти I тысячелетия н. э. в Поднестровье и на Южном Буге изучены весьма слабо. В последней четверти I тысячелетия н. э. тиверцы продолжали хоронить умерших в грунтовых могильниках. Лишь кое-где в этот период появились курганные захоронения.

Один из тиверских курганных могильников открыт близ с. Алчедар в Резинском р-не Молдавской ССР. В группе насчитываются 34 невысокие насыпи, округлые в плане. Г.Б. Федоров в 1901 1963 гг. раскопал 11 курганов (Федоров Г.Б., 1901а, с. 69, 70; 1964б, с. 87, 88; 1968, с. 90–93). Все они содержали по нескольку захоронений по обряду трупосожжения. Количество погребений в одном кургане колеблется от 10 до 46–49. Погребения совершены неодновременно. По-видимому, каждый курган служил усыпальницей для членов патриархальной семьи в течение ряда поколений. Кремация умерших совершалась на стороне. Собранные с погребального костра мелкие пережженные кости вместе с золой и угольками помещались на специально устроенной глиняной площадке в основании кургана или вне ее пределов, в неглубоких погребальных ямках, реже — в глиняных сосудах-урнах. Урны изготовлены уже с помощью гончарного круга и принадлежат к древнерусской керамике X столетия. Подавляющее большинство погребений лишено вещей. Инвентарь других захоронений весьма беден. Височные украшения не встречены. К шейным украшениям относятся бронзовая витая гривна и бусины. Среди бусин есть зонные двойные, тройные и пятерные из стеклянной пасты, большинство — синего цвета, но найдены также позолоченные и посеребренные, одна — желтая лимоновидная и одна — сердоликовая 14-гранная. Бронзовые предметы единичны — две поясные пряжки, два проволочных колечка, поясная прорезная привеска. Кроме того, найдены железная трубочка и несколько железных ножей. Все эти предметы принадлежат к общеславянским типам. Исследователь алчедарских курганов датирует их концом IX — первой половиной X в.

Видимо, подобные курганы были еще ниже по Днестру, в Дубоссарах, где в середине XIX в. при раскопках нашли глиняную урну с пеплом (Обозрение, 1899, с. 280). Однако в Поднестровье курганы, вероятно, не получили распространения. Курганов с трупоположениями здесь нет вовсе: и в конце I и в первых веках II тысячелетия господствовал обряд трупоположения в грунтовых могильниках.

Один из интереснейших грунтовых могильников тиверцев — Бранештский — расположен в Оргеевском р-не Молдавской ССР (Федоров Г.Б., 1964а, с. 68, 69; 1968, с. 93). К наиболее ранним принадлежат три захоронения по обряду трупосожжения. Остатки кремации были помещены в глиняных урнах, причем две из них — лепные, а одна — гончарная с волнистым и линейным орнаментом. В 1962–1963 гг. здесь исследованы 94 могилы с трупоположениями. Во всех умершие были положены в вытянутой позе на спине, головой на запад. Вещевой инвентарь довольно разнообразен. Височные украшения представлены главным образом общеславянскими перстнеобразными кольцами с сомкнутыми концами. Кроме того, найдены трехбусинное височное кольцо и перстнеобразное колечко с одной металлической бусиной. В единичных погребениях встречены серебряные серьги в виде проволочного колечка с «виноградной гроздью» из зерни и скани, которые в Поднестровье известны по раскопкам на древнерусских городищах. В составе шейных украшений находились разноцветные пастовые и 14-гранные сердоликовые бусины, тонкопроволочная перекрученная гривна с петельками на концах. Найдены также проволочные браслеты и перстни, бубенчики с крестообразной прорезью, лунница, шиферные и глиняные пряслица, калачевидное кресало, железные ножи, шилья, иглы, наконечники стрел. Исследователь могильника датирует его концом IX — первой половиной XI в.

С конца IX — начала X в. в степные области тиверцев проникают кочевые племена. В 915 г. в северопричерноморских степях появились печенеги, которые через несколько лет достигли низовьев Дуная. Расселившись на южной окраине славянских земель, кочевники заставили славян отступить на север. Славянские поселения, расположенные в низовьях Днестра (Олонешты, Раскайцы, Тудорово и др.), под ударами печенегов прекратили свое существование. Вскоре борьбу с кочевниками начинает вести Первое Болгарское царство. В результате южная часть Прутско-Днестровского междуречья была включена в территорию Первого Болгарского царства, и здесь получила распространение культура того же облика, что и в других областях этого государственного образования.

По-видимому, в этот период произошел значительный отлив тиверцев из южных районов Поднестровья в более северные области. Еще в дореволюционное время многие русские историки полагали, что тиверцы не могли быть полностью разгромлены тюркскими кочевниками, а отступили на север, в Карпаты. Эту гипотезу активно поддержал Л. Нидерле (Нидерле Л., 1956, с. 158, 159). Он попытался показать, что заселение славянами территории современной Закарпатской обл. происходило не в глубокой древности, как думали некоторые исследователи прошлого столетия, и не в XII–XIII вв., как считали некоторые венгерские историки, а в X–XI вв., в период натиска на славян печенегов и половцев. Л. Нидерле считал, что тиверцы наряду с другими южнорусскими племенами под давлением кочевников вынуждены были отступить к Карпатским горам и в Закарпатье. Население средневековых Закарпатской и Семиградской Руси и составляли эти славянские переселенцы.

Сейчас, когда в Прутско-Днестровском междуречье собраны значительные археологические материалы, картина борьбы тиверцев с кочевниками и гибели поднестровских поселений рисуется довольно ярко. Многие из исследованных славянских поселений в Молдавии прекратили свое существование в XI — начале XII в., и это свидетельствует об отливе отсюда славянского населения. До того времени натиск кочевников еще сдерживался Первым Болгарским царством. Его разгром и наступление кочевников привели к упадку славянской культуры в Прутско-Днестровском междуречье. Славянское население вынуждено было отступить на север, по-видимому, под защиту Галицкого княжества. В междуречье Прута и Днестра остались лишь немногочисленные островки славянского населения, которое со временем было романизировано.

Летописные известия об уличах немногочисленны и дают основание для весьма ограниченных выводов. В научной литературе в связи с этим возник оживленный обмен мнениями относительно ареала, истории и судьбы этого племени, часто называемого загадочным. Еще В.Н. Татищев сопоставил имя уличей с названием Орели (Ерели) — левого притока Днепра. Русские исторические памятники XII в. прямо называли реку Ерель Угол. Так, под 1183 г. в Ипатьевской летописи читаем: «… и стояша на месте нарецаемемъ Ерель, его же Русь зовет Уголъ» (ПСРЛ, II, с. 628). Название Угол относится к местности, вероятно, находящейся там же (Аристов Н.Я., 1877, с. 225).

А.И. Соболевский полагал, что летописная местность Ерель находилась ниже по Днепру, — там, где Днепр делает изгиб (древнерусское «улучье»). Отсюда его предположение об основной форме названия уличей: улучи — улучичи, от улучья — изгиба (Соболевский А.И., 1910б, с. 186).

Новейшие лингвистические изыскания показывают справедливость объяснения этнонима уличи из славянского «угол» (Kiparski V., 1958, s. 263; Трубачев О.Н., 1961, с. 186–190).

Наибольшее распространение получила гипотеза о расселении уличей в Нижнем Поднестровье. Согласно летописи уличи имели свой город — Пересечен. Уже Н.И. Надеждин указал на деревню Пересечину (в 26 км от г. Оргеев Молдавской ССР) и отождествил этот пункт с летописным городом (Надеждин Н.И., 1844, с. 235–253). Он предположил, что основным районом расселения уличей было побережье Черного моря между устьями Днепра и Дуная. Эта местность по своей географической конфигурации напоминает угол и поныне зовется Буджак, что по-турецки и по-татарски означает угол.

В дальнейшем исследователи, как правило, локализовали уличей в Поднестровье. Местоположение уличского Пересечена в Прутско-Днестровском междуречье было признано почти всеми историками, в том числе основателем русской исторической географии Н.П. Барсовым.

Локализации уличей в бассейне Днестра во многом способствовали летописные известия. Повесть временных лет сообщает: «…а улучи и тиверьцы седяху бо по Днестру, приседяху къ Дунаеви. Бе множьство ихъ; седяху бо по Днестру оли до моря, и суть гради их до сего дне, да то ся зваху от Грекъ Великая скуфь» (ПВЛ, I, с. 14). В связи с этим на исторических картах тиверцев обычно размещали на левом берегу Днестра, а уличей — западнее Днестра, там, где находился предполагаемый Пересечен.

Особняком стоит мнение С.М. Середонина. Он считал, что уличи и тиверцы были одним племенем, поскольку «летопись упоминает их рядом, в одном положении, или же в тех случаях, когда упомянуто одно только имя, можно допустить, что оно включает и второе» (Середонин С.М., 1916, с. 126). С.М. Середонин полагал, что этноним уличи был общим наименованием одного из восточнославянских племен, а тиверцами называлась часть уличей, расселившаяся по Днестру-Тирасу. Собственно уличи по С.М. Середонину занимали пространство между Днестром и Днепром. Подобной локализации уличей и тиверцев придерживался Л. Нидерле.

Однако сочетание названий уличей и тиверцев, обычное для летописных известий, нельзя считать первоначальным. В дошедших до нас отрывках ранних летописных сводов уличи связаны с Днепром и оказываются соседями днепровских племен — древлян и полян. Исходя из этого, А.А. Шахматов полагал, что уличи не были исконными жителями Поднестровья, а переселились откуда-то с нижнего Днепра (Шахматов А.А., 1919а, с. 126).

В 50-х годах XX в. все сведения письменных источников об уличах были проанализированы Б.А. Рыбаковым (Рыбаков Б.А., 1950, с. 3–17). Б.А. Рыбаков отметил, что наиболее ранние сведения об уличах относятся к эпохе Аскольда и Дира. В реконструируемом А.А. Шахматовым Древнейшем Киевском своде имеется известие о борьбе с уличами первых киевских князей: «…и беста къняжаща Кыеве и владеюща полями; и беша ратьни съ древляны и с уличи» (Шахматов А.А., 1919б, с. 367). Очевидно, в эпоху Аскольда и Дира уличи жили, как и древляне, где-то по соседству с полянами. Борьба Киева с уличами продолжалась до середины X в. В перечне племен, участвовавших в походе 907 г. на Византию, уличи не упомянуты. Видимо, в то время это племя еще не было подвластно Киеву. Уличи воевали с Олегом: «И бе обладая Олегъ поляны, и деревляны, и северяны, и радимичи, а съ уличи и теверци имяше рать» (ПВЛ, I, с. 20, 21).

Княжение Игоря в описании начинается с борьбы с уличами: «Игорь же седяше къняжа Кыеве, миръ имея къ вьсемъ странамъ, а съ уличи и съ древляны имеяше рать. И бе у него воевода именьмъ Свеньлдъ, и примучи уличе, и възложи на ня дань, и вьдасть Свеньлду. И не въдадяшеться единъ градъ, именьмъ Пересеченъ; и седе около его три лета и едъва възя» (Шахматов А.А., 1919б, с. 373). Это событие датируется 940 г.: «В лето 6448. Въ се лето яшася уличи по дань Игорю, и Пересеченъ възять бысть» (Новгородская летопись, с. 110). После середины X в. уличи в летописях не упоминаются.

Имеются серьезные основания полагать, что основной территорией уличей до середины X в. было Поднепровье южнее полянской земли. В том же древнейшем своде, отрывки которого сохранились в Новгородской летописи, сказано: «И беша седяще уличи по Днепру вънизъ, и по семь преидоша межю Бъгъ и Дънестръ, и седоша тамо» (Шахматов А.А., 1919б, с. 373). В результате анализа летописных известий Б.А. Рыбаков показал, что уличский город Пересечен первой половины X в. должен был находиться не в Поднестровье, а в бассейне Днепра вниз от Киева. Разведки археологов в окрестностях современной молдавской Пересечины не обнаружили здесь следов древнерусского города. А город Пересечен в Поднепровье южнее Киева упоминается в связи с событиями 1154 г. и в перечне древнерусских городов «А се имена всем градам рускым, далним и ближним», составленном в конце XIV в. (Рыбаков Б.А., 1950, с. 5–7).

Видимо, правы исследователи, которые связывали уличей с рекой Орелью-Углом, или изгибом Днепра. На такую локализацию уличей как будто указывают и другие источники. Константин Багрянородный, хорошо знакомый с ситуацией в южнорусских степях, сообщает, что одно из печенежских племен граничило с русью (т. е., по-видимому, с полянами), другое — с древлянами и ультинами (Константин Багрянородный. Об управлении государством, с. 15, 16). Многие думают, что последний этноним соответствует летописным уличам. В таком случае уличи должны были занимать поднепровские области южнее полян и древлян. Возможно, уличи-угличи (uglisnùs) названы также у Иосифа бен-Гуриона (Marquart J., 1898, s. 193). В этом сочинении они помещены в таблице народов между хазарами, печенегами и болгарами, т. е. среди восточнославянских племен занимают крайнее юго-восточное положение.

Все же этих данных слишком мало, чтобы хотя бы приблизительно очертить ареал уличей. По Б.А. Рыбакову до X в. уличи жили в районе Днепровской луки и днепровских порогов, доходя на западе до Южного Буга, а на юге — до черноморского побережья. Печенежское нашествие вынудило уличей отодвинуться к северу. Видимо, в начале X в. где-то южнее Киева (может быть, близ Стугны) был построен уличский город Пересечен. Киевские князья в течение IX и первой трети X в. вели борьбу с уличами. В 940 г., после трех лет осады, Пересечен был взят, а племя уличей переселилось в междуречье Южного Буга и Днестра, по соседству с тиверцами (Рыбаков Б.А., 1950, с. 3–17).

В целом эта историческая схема отвечает всем знаниям, которыми располагает современная наука. Летопись знает несколько вариантов написания этнонима уличи — угличи, улучи, улучичи, улутичи, уличи, улицы, ульцы, лутичи. Новейшие этимологические розыскания О.Н. Трубачева показали, что древнерусская форма уличи — улучи закономерно отражает тюркскую передачу древнерусского угличи (Трубачев О.Н., 1961, с. 186, 187). Таким образом, форма уличи, известная летописи, — видоизменение, полученное от тюркских соседей. Видимо, тюрки-кочевники длительное время жили в соседстве со славянами-уличами. М.К. Любавский полагал даже, что тюрки-печенеги не только соседили с уличами, но частично смешались с ними и ассимилировали их (Любавский М.К., 1909, с. 131). Занимая крайнее юго-восточное положение в славянском мире, уличи, по-видимому еще до печенежского расселения в Поднепровье, столкнулись с тюркскими племенами и жили бок о бок с ними.

Археология до недавнего времени не располагала материалами для характеристики уличей. Начавшиеся в 80-х годах XIX в. поиски и успешные исследования археологических памятников тюркских племен, кочевавших в южнорусских степях, привели к тому, что на исторических картах Поднепровье от Роси до Черного моря целиком отводили тюркам-кочевникам, а уличей помещали в менее изученном Поднестровье.

Положение заметно изменилось в 60-х годах XX в., когда в Нижнем Поднепровье, от Роси до порожистой части, были открыты и введены в научный оборот бесспорно славянские памятники VI–IX вв. Уже в публикации славянских древностей этого времени, раскопанных в бассейне Тясмина, Д.Т. Березовец отождествил их с памятниками летописных уличей (Березовец Д.Т., 1963, с. 145–208).

Памятники эти — поселения и могильники — принадлежат к древностям пражско-пеньковского типа и следующим за ними древностям типа Луки-Райковецкой, распространенным на широкой территории от нижнего Дуная до Днепра. Выше обоснована их антская атрибуция. Ничего специфического в поднепровской части ареала этих памятников не обнаруживается. Конечно, не исключено, что в будущем, когда накопятся материалы из раскопок, удастся подметить какие-либо особенности материальной культуры той части антского ареала, где в IX — начале X в. обитали уличи. Пока же очертить территорию уличей по археологическим данным нельзя.

В конце IX — начале X в. под натиском печенегов значительная часть поднепровских уличей, видимо, продвинулась в более западные районы Северного Причерноморья, в основном в лесостепные области бассейна Южного Буга. До этого здесь обитали остатки антов, частично смешавшиеся с носителями культуры пражско-корчакской керамики. Невозможно сказать, к какому славянскому племени принадлежало это население в VIII–IX вв. Каких-либо оснований отнести его к уличам в распоряжении исследователей нет. Пришедшие с Днепра уличи, нужно полагать, быстро смешались с местными славянами и создали древнерусскую культуру, известную по раскопкам укрепленных и неукрепленных поселений (Хавлюк П.I., 1969, с. 156–174). Миграция уличей в Побужье, видимо, отразилась в возникновении здесь многочисленных городищ, нижние слои которых как раз относятся к X столетию. П.И. Хавлюк отмечает здесь и увеличение количества селищ в X–XI вв.

Движение уличей на запад и растворение их среди побужского славянского населения, по-видимому, привели к стиранию племенных особенностей. В 940 г. уличи вошли в состав древнерусского государства, потеряв племенную самостоятельность. Постоянные набеги тюркских кочевников вызывали частые миграции населения. Все это привело в конечном счете к полному исчезновению этнических особенностей уличей.

Глава шестая

Племена юго-востока

Северяне локализуются летописью на трех реках днепровского левобережья: «…седоша по Десне, и по Семи, по Суде, и нарекошася северъ» (ПВЛ, I с. 11). В дореволюционной исторической литературе сложилось мнение, что северянам принадлежала вся территория Среднего Поднепровья — от левого берега Днепра до поречья Дона. Однако анализ письменных и географических данных, проведенный Б.А. Рыбаковым, выявил ошибочность этого представления. Ареал северян ограничивается средним течением Десны, бассейном Сейма и верховьями Сулы. Городами северян были Новгород-Северский, Севск, Путивль и Рыльск (Рыбаков Б.А., 1947, с. 81–95).

Самым надежным этнографическим признаком северян служат спиральные височные кольца. Они найдены в бассейне Сейма, на Суле и на средней Десне, т. е. именно там, где локализует это племя летопись (карта 19). На западе северяне вплотную соприкасались с полянами. Граница между ними проходила примерно по линии, соединяющей устья Удая и Сейма. На северо-западе северяне соседили с радимичами по водоразделу Десны со Сповью и Ипутью, а на северо-востоке — с вятичами по водоразделу Десны и Оки. На юго-востоке северянская территория охватывала бассейны Сейма, Псла и Ворсклы. Здесь северяне соседили уже с кочевыми племенами.