Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выпили кофе. Официанты раскупоривали бутылки с шампанским, в воздухе стоял дым от сигар и трубок, лица сидевших на противоположном конце стола расплывались в этом тумане. На белой скатерти пестрели винные пятна. Громким тостам не было конца. Кто-то, воскликнув «Душно!», вышел, одна створка двери осталась после него открытой и манила последовать его примеру. Хихиканье подвыпивших, громкое пыхтение отдувающихся после обильного ужина людей наполняло зал. В спертом воздухе все трудней становилось дышать.

— У нас необыкновенно важная и неотложная миссия, — склонившись к Ландлеру, говорил Баттяни. — Будучи моряком, я объездил немало стран. За границей успешно действуют социал-демократические партии, так как они сочетают свою политику с борьбой за экономические интересы масс. А мы, naturalmente[8], не можем допустить, чтобы нарушители общественного порядка взяли в свои руки бразды правления. Мы хотим непременно сохранить старый общественный строй в усовершенствованном виде. Чтобы социалисты не выбили почвы у нас из-под ног, нам надо заняться улучшением экономического положения народных масс.

«Неужели, ваше сиятельство, вами движет только чувство соперничества? — мысленно возразил ему Ландлер. — А не сознание того, что сейчас за тысячами столов так грустно, убого встречают Новый год. Наша истинная миссия совсем иная». Неужели аристократ Баттяни окончательно превратился в ловко маневрирующего капитана торгового флота?

Ему захотелось тут же уйти от этого красивого, но уже разоренного стола, из этого блестящего, но уже полинявшего общества. Ландлер извинился перед своим высокородным соседом: он пойдет немного проветриться.

Как только он с гудящей головой вышел из зала и чуть-чуть отдышался, ему вспомнилась просьба госпожи Деак. Он отыскал ее в полутемной тихой комнатке по соседству с ярко освещенным шумным танцевальным залом. Там стояло всего два столика, за одним молча сидела влюбленная пара, не сводившая друг с друга глаз, за другим расположились госпожа Деак и пожилой широкоплечий мужчина, как нетрудно было догадаться, ее муж, торговец или трудолюбивый ремесленник.

— Спасибо, что вы не забыли о моей просьбе, — обрадовалась госпожа Деак. — Я здесь с мужем и моей бедненькой протеже, — сказала она, когда Ландлер подсел к ним.

Господин Деак, как видно, очень устал за день и после выпитого вина хотел спать. Он поклонился, когда его представили, и продолжал сидеть неподвижно, улыбаясь и не говоря ни слова.

— Я обращаюсь к вам, конечно, за юридическим советом, — пролепетала госпожа Деак. — Не сердитесь на мою назойливость.

«На этот раз я буду бессердечным, — решил он, — и не возьмусь за новое бесплатное дело». Госпожа Деак рассказала, что у нее в доме, в соседней квартире, живет одна несчастная женщина. Ее сыновья, рабочие, трудятся в Будапеште, они уже люди самостоятельные. Много лет назад, похоронив мужа батрака, смолоду надрывавшегося на тяжелой работе, она приехала в столицу из маленькой задунайской деревушки. Вышла здесь снова замуж, но вскоре стала калекой: ее мучает такой жестокий ревматизм, что она почти не может передвигаться. Муж ее бросил. Единственное желание бедной женщины — избавиться от имени этого недостойного человека. Может ли она снова стать вдовой Хорват?

Ландлер тяжело вздохнул. Сколько трагедий, сколько горя! Разве вправе он отказать?

— Я все улажу, — тихо сказал он.

— Я знала это! — воскликнула госпожа Деак. — Вы очень обрадуете ее.

Разговаривая с Ландлером, она то и дело с улыбкой заглядывала через открытую дверь в танцевальный зал, объяснив, что смотрит на свою протеже.

— Неужели эта калека пустилась сегодня в пляс? — с удивлением спросил Ландлер.

— Нет, это ее дочка, — засмеялась госпожа Деак. — Умная, красивая, милая девушка. Я очень ее люблю. Ей девятнадцать лет. Братья поедом едят ее за то, что она не работает, А я жалею эту хрупкую девочку. И мысли не допускаю, чтобы она пошла на фабрику. С четырьмя классами школы она могла бы, конечно, служить в конторе, но женщинам мало платят, и стоит ли портить себе глаза ради жалких грошей? Знаете, господин адвокат, мне бог детей не послал; средства, спасибо ему, дал, ну, вот я и забочусь об этой девушке. Научила ее танцевать. Барышню из нее не хочу делать, но пусть она будет артисткой. — Госпожа Деак вдруг заволновалась. — Я жду здесь господина… — она назвала фамилию одного депутата от демократической партии. — Хочу представить ему девушку: насколько я слышала, у него тесные связи с Народным театром.

Театральные связи упомянутого депутата были довольно сомнительной славы. Но откуда госпоже Деак знать это?

В танцевальном зале оркестр внезапно смолк. Вскоре в дверях показалась девушка в сопровождении своего партнера. Подведя ее к столу, молодой человек поцеловал ей руку и удалился с поклоном. Это был юноша, которому Ландлер отдал в вестибюле свой значок. Девушка с милым личиком и рыжеватыми волосами оказалась той, у которой тогда кончились значки.

— Это господин Ландлер, он уже обещал помочь нам… Илона Хорват, юная балерина, — представила их друг другу госпожа Деак.

Ландлер и девушка сели, а госпожа Деак поднялась с места.

— Пойду поищу господина депутата. Илона пока сама изложит вам, господин адвокат, свою просьбу. — И она вышла из комнаты.

Слегка покраснев, девушка потупила взгляд и, словно желая покончить скорей с неприятным делом, торопливо заговорила:

— Вам сказала уже, наверно, тетя Йожефа… — Илона вдруг надула губки. — Но… При дядюшке я могу быть откровенной, он меня не выдаст и признает мою правоту. — Она кивнула молча улыбавшемуся господину Деаку, потом, глубоко вздохнув, обратилась к Ландлеру: — Тетя Йожефа говорила, наверно, просила вас… Нет, и думать нечего о сольных номерах… Если вы будете так любезны и окажете мне покровительство… Устройте меня в кордебалет. Мечты мои скромны. И не сердитесь, пожалуйста, признаюсь чистосердечно, я боюсь… я такое слыхала о тамошних нравах. Только ради заработка стремлюсь я попасть на сцену. Правда, я люблю танцевать. Но думаю только о постоянном заработке. — Слово «постоянный» она подчеркнула, лицо ее стало пурпурно-красным. — Знаю, что он невелик, но мне немного надо…

Господин Деак вдруг пошевельнулся. Лицо его выразило смущение, он робко посмотрел на девушку.

— Простите, я адвокат, — перебил Ландлер Илону. — Дело вашей матери…

— Боже мой! Я все перепутала! — заволновалась Илона и в отчаянии закрыла лицо руками. — Ой, как мне стыдно!

— А почему бы в конце концов вам не рассказать обо всем мне? Я юрист, и ничто человеческое мне не чуждо, — приободрил он девушку.

— Тетя Йожефа такая доверчивая, простодушная, — продолжала Илона, и краска сбежала с ее лица. — Верит всем и каждому. Верит в мои способности и успех, в то, что кто-то поможет мне… А преподавательница в балетной школе непрерывно твердит: «Возьмитесь за ум… иначе дело не пойдет». Так надоело это «возьмитесь за ум»!

Он посмотрел на разволновавшуюся девушку, и внезапно с его губ сорвалось:

— Понимаю вас. — Он как бы со стороны услышал собственный голос: он был проникнут теплотой, как несколько часов назад голос Бокани. И Ландлер повторил: — Понимаю вас.

— Как мне объяснить это тете Йожефе? Неужели огорчить признанием, что все старания ее тщетны, так как честным путем ничего не добьешься? Может быть, рассказать ей про одну девушку, недавно попавшую в балетную труппу, ее покровитель уже требует платы и говорит: «Возьмитесь за ум». Бедная тетя Йожефа душу за меня готова отдать, а потом… потом она узнает, что я дала пощечину покровителю, которого она для меня нашла.

[8] Конечно (итал.).