Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты немного ошибаешься. Думаешь, я все тот же Ландлер, что был во время судебного процесса. А я, как Петер Шлемиль[4], потерял свою тень, — сказал Енё.

И Бокани удивился печальному выражению больших глаз Ландлера.

3

Ландлер поехал в буржуазный демократический кружок, самыми ревностными членами которого были небогатые торговцы, служащие частных фирм, а также немолодые женщины из зажиточных буржуазных семей. В хорошо натопленном вестибюле его остановила одна из активисток, госпожа Деак. — Они были хорошо знакомы, так как эта смуглая женщина с тяжелым пучком волос во время процесса тринадцати самоотверженно ему помогала: снимала копии с важных протоколов, срочно переправляла документы ог одного адвоката к другому и даже извозчика нанимала за свой счет. Сейчас она раздавала приходящим новогодние значки демократического кружка.

— Возьмите, пожалуйста, господин адвокат, — протянула она значок и Ландлеру. — Вы, конечно, приглашены на прием, который устраивает руководство. — И любезно объяснила, как в лабиринте комнат найти предназначенный для официального ужина зал, прибавив: — Надеюсь, после ужина вы появитесь в «народе». Разыщите меня непременно. У меня к вам огромная просьба: помогите одной особе, у вас такое доброе сердце.

Смущенный, взял он значок, который не собирался прикалывать к лацкану, но и не хотел, чтобы это заметила славная женщина. У него на языке уже вертелось: «Скажите, какая у вас просьба». Но тут вниманием госпожи Деак завладела хрупкая курносенькая девушка, раздававшая значки в другой стороне вестибюля.

— Тетя Йожефа, дорогая, у меня разобрали все до единого.

Группа молодых людей следовала за девушкой, с шутливой настойчивостью требуя значки.

— Еще бы, — засмеялась госпожа Деак. — Молодые господа просто атакуют тебя.

— Пожалуйста, вот еще один. — Ландлер сунул свой значок в руку одного особенно настырного юноши и направился в зал, где должен был состояться прием.

В коридоре его остановил одетый во фрак Золтан Лендьел и с озабоченным видом медленно обошел вокруг, оглядывая с головы до ног.

— Скажи-ка, за эту визитку ты расплачивался не из тех ли четырех золотых по двадцать крон, которыми надьканижская Alma mater[5] наградила тебя за «выдающуюся литературную и декламаторскую работу в кружке самообразования»? Нет, твой туалет здесь неуместен. Ты входишь в число известных общественных деятелей, а твой парадный костюм, как я вижу, вышел из моды.

Они до сих пор любили говорить в шутливо непринужденном тоне, как в студенческие времена, когда учились вместе в университете и организовывали большие факультетские диспуты и манифестации.

— Стой, плут! — в свою очередь напустился на него Ландлер. — Ты приходил ко мне в контору, и вы с моим братцем составили заговор: хотите заставить меня публично вывернуть наизнанку мои пустые карманы.

Перебрасываясь веселыми шутками, они пришли в зал, где вокруг красиво накрытых столов, поставленных глаголем, собравшись небольшими группами, беседовали руководители демократического кружка и их гости. Вновь приходившие, отыскав свои имена на визитных карточках возле приборов, присоединялись к беседовавшим поблизости, чтобы при появлении Важони быстро занять места. Ландлер нашел свою карточку около прибора Тивадара Баттяни.

— А, очень рад, mio amico[6], - приветствовал его длиннобородый граф. — Я просил, чтобы нас посадили рядом. Нам совершенно необходимо поговорить.

Не в пример прочим аристократам он пересыпал свою речь не немецкими, а итальянскими словечками.

Тивадар Баттяни, единственный сын одного из немногих венгерских морских офицеров, занимался, как ни странно, не военно-морским делом, а торговым судоходством. Он состоял на государственной службе и до того, как его выбрали депутатом парламента, был судовым капитаном фиумского морского ведомства. Ищущий новых путей в жизни граф подбирал себе друзей из оппозиционной буржуазии, а в парламенте выступал на стороне независимых. Особенно интересовали его дела государственных и железнодорожных служащих: он получил депутатский мандат, собрав в Фиуме голоса благодаря обещанию — которое потом сдержал — добиться для них тех же преимуществ, что у столичных служащих. Именно поэтому Баттяни высоко ценил осведомленность Ландлера в делах железнодорожников, к нему посылал своих избирателей, вступивших в конфликт с начальством, а Ландлер в процессе тринадцати благодаря Баттяни взялся защищать Миклоша Яновича из Фиуме.

Но момент для разговора был неподходящим. В зале не умолкал шум голосов. Собрались депутаты, которые, стремясь провалить в парламенте законопроекты правительственного большинства, стучали там кулаками по скамьям, выступали с нескончаемыми импровизированными речами, зачитывали целые страницы из кодекса законов, часами рассказывали анекдоты или цитировали длинные полосы газетных статей. Здесь были авторы нашумевших оппозиционных передовиц и юристы, которые на политических процессах использовали залы судебных заседаний как трибуну для разоблачения правительства. И сейчас в клубе чувствовалась накаленная атмосфера парламентских схваток. Во весь голос ругали, высмеивали самодовольного беспощадного Тису и громко хохотали, — ведь оппозиция была теперь настроена оптимистически. С наслаждением растягивая итальянские слова, Баттяни присоединил свой голос к словесной буре.

— Послушайте! Как вам известно, я capitano marittimo mercantile a lungo corso. — Все знали уже, что это значит — капитан торгового флота дальнего плавания. — Я чую, куда ветер дует, уж вы поверьте. И с политическим барометром привык иметь дело. В будущем году подуют свежие ветры.

Вдруг дверь раскрылась. Вошел Вилмош Важони, председатель демократического кружка, он был в пепельно-сером костюме, с помятой, как обычно, манишкой и манжетами сомнительной чистоты.

Лидер буржуазной партии занял место во главе стола.

— Почтительно приветствую вас, господа. Прошу к праздничному столу.

Все быстро расселись. Пока не смолк шум от передвижения стульев, Важони пожимал руки самым важным гостям, другим кивал, кому улыбался, кого приветствовал издали, подняв брови. Наконец установилась полная тишина.

— О перспективах на будущее я скажу в полночь, — объявил он. — Сейчас лишь несколько слов о том, что уже произошло.

Непринужденным, слегка ироническим тоном Вилмош Важони изложил вкратце политические события последнего года, он говорил об общем недовольстве, парламентских дебатах, вскользь упомянул о движении железнодорожников, подробно остановился на процессе тринадцати, под бурные аплодисменты перечислил симптомы начавшегося разложения правительственной партии и шансы оппозиции на новых выборах.

Шум оваций известил об окончании речи, появились официанты с закусками. Все принялись за еду, и оживленные голоса перешли в смутный гул. При бесконечной смене блюд сменялись и темы разговоров. Тивадар Баттяни убеждал всех не выпускать из своих рук руководство борьбой железнодорожников, сплотившей десятки тысяч человек, организовать это движение в рамках официально разрешенного союза. Он предложил оппозиционным партиям общими усилиями добиться создания Союза железнодорожников Венгерского королевства. Ведь chi va piano, va sano[7]: лучше шаг за шагом отвоевывать необходимые реформы через профсоюз, чем допустить, чтобы отчаяние побудило темные массы к необузданным действиям.

Ландлер согласился разработать устав будущего союза, здесь же, во время ужина, они с Баттяни наметили основные принципы этого устава. Граф был убежден, что МАВ не сможет отказаться от введения предложенного ему устава, если будет создан союз.

Между тем речи не прекращались. Один оратор сменял другого. Красноречие юристов и политических деятелей не иссякало. Но по мере того как опустошались блюда и наполнялись бокалы, пустопорожние политические речи сменялись тостами с грубоватым юмором. Граф упрашивал Ландлера завтра же, не откладывая, приняться за разработку устава. Не теряя ни минуты. Этого настоятельно требует благоприятная политическая ситуация.

Бокал Ландлера все время наполняли вином. Он отказывался, но стоило ему осушить бокал, как снова, дразняще полный, он стоял перед ним. Все меньше прислушивался он к речам и тостам, уже не следил за словами Баттяни. Он думал о том, что даровая работа для только еще намечаемого союза сложней, утомительней, чем все прочие. А ведь он не богатый помещик, как граф, и не парламентский депутат, которому популярность необходима для большего престижа. Политика приносит ему не заработок, а только тяжелую неоплачиваемую работу, мешающую другой, оплачиваемой. Это заколдованный круг. Именно поэтому его судьба подобна судьбе бедняков, которые трудятся за гроши, не сводя концы с концами. Но именно ради них взяться за составление устава — его долг.

[4] Герой романтической повести немецкого писателя Адельберта Шамиссо (1781–1838) «Необычайные приключения Петера Шлемиля». Шлемиль, лишившись своей тени, искал ее, бродя по всему свету.

[5] Мать-кормилица (лат.), здесь университет.

[6] Мой друг (итал.).

[7] Тише едешь, дальше будешь (итал.).