Суета и смятение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну, мы не так уж и часто разговариваем, — сказал Роскоу. — Мне кажется, что мы, как и многие супружеские пары, отдалились друг от друга. Не отрицаю, в этом есть и моя вина. Я рано встаю и ухожу на весь день на работу, а домой возвращаюсь настолько усталым, что перед сном успеваю лишь прочесть газету, если, конечно, в городе нет приличного концерта. До недавнего времени мне казалось, что с тобой всё хорошо, но примерно месяц назад я начал подозревать, что что-то не так. Я не мог не заметить этого.

— Что-то не так? — переспросила она. — Ты о чем?

— Ты изменилась, даже выглядишь по-другому. Стала вся такая напряженная, и взволнованная, и нервная, чуть что дуешься и срываешься. Так вот, с Лэмхорном мы давно общаемся, но вдруг я заметил, что в последнее время ты набрасываешься на него по малейшему поводу, ссоришься с ним как при мне, так и без меня. Когда бы я ни застал вас вместе, вы всегда ругаетесь.

— Так чем ты недоволен? — спросила Сибил, ее дыхание участилось.

— Дело касается здоровья моей жены! — ответил он и быстро заглянул ей в глаза. — Как только начались эти конфликты, ты стала постоянно нервничать. — Он подошел к ней. — Слушай, Сибил, мне необходимо знать, что происходит.

— Необходимо? — окрысилась она.

— Ты вся дрожишь, — серьезно заметил он.

— Да. И я так зла, что одной дрожью тут не обойдется, вот увидишь. Давай же, продолжай!

— Это всё, о чем я собирался поговорить тогда, — сказал он. — Я хотел спросить…

— Да, но то было ТОГДА. Да. А сегодня что тебе надо?

— Сегодня, — коротко и быстро сказал он, — я хочу знать, почему ты названиваешь ему и зовешь к себе, хотя он прекратил ходить сюда.

Она всем видом показала, что понимает, в чем дело, а затем произнесла:

— И о чем еще Эдит попросила расспросить меня?

— Мне нужно знать, что ты говоришь Лэмхорну по телефону, — грозно сказал он.

— Эдит приказала тебе узнать только это? Вы с ней виделись сегодня вечером, вот поэтому ты задержался, ведь так? А она сама не сообщила, о чем мы с мистером Лэмхорном разговаривали по телефону?

— Нет, ничего такого она не говорила! — Роскоу повысил голос. — Лишь сказала: «Передай своей жене, чтобы она прекратила звонить Роберту Лэмхорну и просить о встрече, потому что он не желает ее видеть!» Вот что она сказала! И мне надо знать, что сие означает. Я намерен…

В конце коридора показалась горничная.

— Ужин готов, — сказала она и, бросив взгляд на ссорящуюся пару, тихо исчезла в столовой. Роскоу не обратил внимания на ее появление.

— Я намерен выяснить, что происходит, — заявил он. — Я правда узнаю, что…

Сибил вскочила, почти налетев на мужа, и встала с ним лицом к лицу.

— Ах, ты НАМЕРЕН! — оглушительно вскричала она. — Хочешь разложить всё по полочкам, так? Выслушиваешь, как сестра злобно наговаривает на твою жену, а потом заявляешься домой и устраиваешь сцену перед слугами, унижая меня в их присутствии! Думаешь, эта ирландка не слышала каждое твое слово? Иди туда сам и ешь свой ужин в одиночестве! Давай! Ужинай один — я с тобой есть не собираюсь!

Он попытался удержать ее, но она вырвалась и, задыхаясь, бросилась вверх по лестнице. Дверь ее комнаты с грохотом захлопнулась, в замке громко звякнул ключ.

Глава 18

В последнее утро месяца, проходя в семь часов по коридору второго этажа по пути вниз на завтрак, Шеридан нашел на полу пару исписанных листов. Вечером Биббз не закрыл окно; заметки случайно остались на подоконнике, и не прикрепленные к блокноту листки улетели. Дверь оказалась нараспашку, а когда Биббз вошел в комнату и закрыл ее, он не заметил, что две страницы выдуло в коридор. Шеридан узнал почерк и опустил находку в карман пиджака, намереваясь передать их через Джорджа или Джексона владельцу, но забыл и увез их с собой в город. Днем, оставшись в обеденный перерыв в кабинете в полном одиночестве, он вспомнил про записки, вынул их из кармана и мельком просмотрел. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что это не письма. Шеридан не позволил бы себе читать «частную переписку», попавшую к нему таким вот образом, хотя, «исходя из деловых соображений», он мог бы почувствовать себя обязанным воспользоваться предоставленной возможностью и забыть про такт. Удовлетворившись объяснением, что эти Биббзовы каракули всего-навсего образчик писанины, из-за которой тот не хочет работать в цеху, отец — довольно невинно — подумал, что он вправе прочесть записи.

Здесь рукопись обрывалась, впрочем, Шеридану расхотелось читать дальше. Он скатал листки в шарик и (вложив немалую силу в бросок) закинул его в мусорную корзину у стола; затем, поднявшись, заглянул в «Энциклопедию имен», которую ему много лет назад всучил книготорговец: вот наконец и пришло время впервые раскрыть том — на статье о Мидасе. Прочитав легенду, Шеридан принялся мерить шагами просторный кабинет, не переставая презрительно фыркать. «Дурачина!» — бормотал он. Но эта мысль давно утеряла для него новизну, да и своенравные записи Биббза ничуть его не удивили. Вскоре он выбросил прочитанное из головы.

На него навалилось одиночество: обеденное время давалось Шеридану тяжелее всего. Когда-то они с Джимом обедали вместе. Роскоу предпочитал уезжать в клуб, но Джим с отцом шли в ресторанчик недалеко от Делового центра Шеридана, где двадцать минут поглощали пищу и еще двадцать беседовали и курили сигары. Каждый день Джим заходил за отцом в пять минут первого, а без пяти час Шеридан вновь оказывался на рабочем месте. Но Джим больше не придет, Шеридан один в своем кабинете; со дня смерти Джима он не выходил обедать и никого не посылал за едой, предпочитая поститься до вечера.

В это время он скучал по Джиму больше всего: по его голосу, глазам, рукопожатию, краткому и энергичному, очень деловому. Но не это казалось Шеридану самым мучительным, его скорбь была гораздо глубже. Роскоу, эта старая добрая рабочая лошадка, слушался беспрекословно, к удовлетворению отца, но только в Джиме Шеридан, к радости своей, находил собственные черты. Лишь на Джима можно было положиться в том, что их немалое состояние станет расти год от года. Каждую ночь Шеридан засыпал с мыслью, что благодаря Джиму процветание не остановится. Он верил, что Джим, конечно, станет одним из величайших граждан страны. Ладно, теперь всё зависит от Роскоу!

Вдруг вспомнилось, что он давно хотел задать Роскоу один вопрос. Это не было спешным делом, однако недавно жена упомянула об этом, пусть и мимоходом, и он решил всё же поговорить с сыном. Но Роскоу уже несколько дней не заглядывал в кабинет к отцу, а если они встречались дома, то поднять эту тему не представлялось возможным.

Шеридан дождался четырех — времени, когда от рабочего дня осталось всего ничего, — и спустился на этаж ниже, во владения Роскоу. В приемной офиса, состоящего из нескольких комнат, собралась очередь, и Шеридан предположил, что сын уже беседует с кем-то и их необязательный разговор можно будет опять перенести, но когда он вошел в комнату с табличкой «Личный кабинет Р. Шеридана», Роскоу сидел один.

Он расположился спиной к двери, закинув ноги на подоконник, и не повернулся, когда отец вошел.