Азирафель благожелательно улыбался. Кроули вглядывался в лицо женщины с нетерпением.
— Послушайте, эм-м… Здравствуйте, — сказал ангел, сложив руки за спиной. — Вы случайно не были здесь монашкой одиннадцать лет назад?
— Была, — ответила женщина.
Азирафель стрельнул глазами в сторону демона.
— Дьявольская удача, — с теплотой сказал он.
Прозвучало, как похвала или флирт. Кроули, удивленный, взглянул на ангела, но быстро взял себя в руки.
— Что стало с младенцем, которого я тебе дал? — спросил демон, снова повернувшись к монашке.
— Я поменяла его с сыном американского посла. Чудесный человек. Он был послом в Суиндоне, — сказала женщина. — Затем Тереза Балабола забрала другого младенца.
Азирафель и Кроули переглянулись.
— И как звали того американского посла, откуда он приехал и что сделал с ребенком?! — нервно спросил демон.
— Я не знаю, — сказала женщина.
— Блин! — не сдержалась Стил.
Кроули едва не подпрыгивал на месте, дерганый и раздражительный. Азирафель стоически продолжал улыбаться.
— Записи! — с надеждой сказал он монашке. — У вас ведь должны были остаться хоть какие-то записи?
— О, да. У нас были записи. И очень подробные, — медленно сказала женщина.
— И где же они? — с поистине ангельским терпением спросил Азирафель.
— Сгорели в огне.
Кроули почти зарычал, задирая голову к потолку.
— Хас-с-стур! — простонал он.
— Это еще кто? — спросила Пейдж.
— Герцог Ада, который передал мне Антихриста, — сказал Кроули. — И он сжег монастырь. Должно быть думал, что это очень умно!
— Дай угадаю — он тоже точит на тебя зуб? — спросила Стил.
— Нет. Он просто следит за мной и ждет момента, когда можно будет поднять мой отчет об Испанской Инквизиции и применить на мне все тамошние методы, сначала отдельно, а потом по совокупности, — ответил Кроули.
— О, — только и сказала Пейдж. — Похоже, в Аду тебя очень любят.
Демон скорчил гримасу.
— А вы что-нибудь еще помните о младенце? — спросил бывшую монашку Азирафель, но уже без прежней надежды.
— У него были ути-какие-пальчики, — безучастно сказала женщина. Ангел взглянул на нее с умилением.
Кроули сдался.
— Идем отсюда, — упавшим голосом сказал он, выпрямляясь и засовывая руки в карманы джинсов.
— Эй, мы не можем так ее оставить! — возмутилась Пейдж.