Ступени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разве служит оправданием взяточника — секретаря райкома (обкома, республиканского ЦК) то, что у него самого вымогал секретарь обкома (соответственно: ЦК республики, куратор из ЦК КПСС)? В конце концов, махни рукой на такую карьеру и уйди! Хотя… однофамилец «нового бухарского эмира», тоже, кстати, первый секретарь обкома, Абдухалик Каримов вспоминал, что жить под спудом страха и взаимонеприязни было непросто, а для того чтобы, выражаясь уголовным сленгом, «сорвать когти», в данном случае уйти тихонько на пенсию, тоже пришлось «смазать» руководство.

И все же: человек в большей степени хозяин своей судьбы, чем хочется представить тем, кто, сменив дубовые кабинеты на камеры следственных изоляторов, горько сетует на «невозможность хозяйствовать по-другому». Ведь хрестоматийный пример, когда сидящий в самом конце сановного стола генерал передал кубик льда расположившемуся во главе застолья государю и в руки самодержца попал лишь крохотный холодный осколочек, зато руки всех сидящих рядком вельмож увлажнились, убедительно доказывает: передающий мзду в накладе не остается. К перстам Абдувахида Каримова, подкармливавшего «верхушку», «пристали» миллионы. «Лица необщим выраженьем» он не отличался от своих коллег. Брал. Давал. Если и работал «во имя светлого будущего», то — своих десяти детей.

«Эмир» — новый, правила — старые (I)

«Благодаря личным отрицательным качествам Каримова А., который осуществлял свое руководство диктаторскими методами, не считаясь с мнением окружающих, стало возможным то, что он, как и руководители областного звена, встал на путь совершения преступлений и погряз во взяточничестве… Не только я лично давал Каримову взятки, но ему вынуждены были давать и мои подчиненные…»

Так негодующе напишет о своем «благодетеле» бывший председатель облпотребсоюза Мирзабаев. Уже после ареста бывшего первого коммуниста области. Подававшего пример, порой очень жестокий, своим подопечным.

Сам же он, само собой, укажет наверх. «Даже фондовые товары и ресурсы невозможно было получить в полном объеме и в срок без дачи взяток. Я в Бухаре понял: не будешь делать как все, не будешь угождать, не будет никакого толку. Против этой отлаженной системы выступить было невозможно. Я был вынужден ее принять, в нее вписаться, стать ее частицей. Жаловаться было некому, потому что все получали взятки в различном виде, сами являлись руководителями партийных и советских органов, министерств…»

Материалами следствия установлено, что Каримов, создавая условия для получения взяток, под предлогом критики нередко необоснованно придирчиво относился к руководителям как областного, так и районного звеньев, преподнося незначительные, порой независящие от них недостатки как серьезные нарушения, высказывал намерение уволить их с занимаемой должности, а иногда прямо давал понять, что, для того чтобы заслужить его поддержку, надо давать.

Стремясь полностью подчинить своим интересам деятельность хозяйственных, торговых и административных органов области, Каримов использовал свое влияние на расстановку и подбор кадров для выдвижения на ответственные посты угодных и лично преданных ему людей, как правило, не имеющих опыта руководящей работы и, следовательно, нуждающихся в его поддержке и покровительстве.

Вот как решались кадровые вопросы.

Бывший первый секретарь Гиждуванского РК КП Узбекистана Рахимов показывал: «В 20-х числах октября 1978 года у меня с Каримовым состоялся разговор о том, что он может назначить меня на должность первого секретаря и за это я должен буду дать ему деньги в сумме 10 тысяч рублей, на что я согласился».

Директор совхоза «50 лет Октября» Рамазанов: «Я решил дать взятку Каримову с тем, чтобы не взяли вместо меня на должность директора другого человека».

Директор Каракульского хлопкоочистительного завода, затем инструктор отдела обкома партии Саибов: «20 тысяч рублей я дал Каримову в качестве взятки за то, чтобы он перевел меня на другую работу, так как работать директором я уже не хотел».

Кадровая чехарда… не правда ли, испытанный приемчик?! Зловещий и эффективный: страной — на разных этажах — управляют все менее и менее профессиональные люди, а благодетели округляют состояние. У Каримова было изъято личных сбережений почти шесть миллионов.

Рассказывая о взятках, переданных Каримову, бывший председатель Бухарского облпотребсоюза Мирзабаев указывал, что помимо «ежеквартальных» и «отпускных» он на протяжении 1977–1982 годов по требованию «первого» вынужден был давать ему ежегодно взятки в размере 15 тысяч рублей каждая якобы в связи с приездом в Бухару различных гостей. В процессе следствия Мирзабаев также сообщил о даче Каримову взяток в виде национальных золотошвейных чапанов (халатов). Заказывая первый чапан в 1977 году, Каримов пояснил, что он нужен для того, чтобы подарить его к 60-летию Рашидова. Стоимость чапана составила 5–6 тысяч рублей. В июле — августе 1980 года к юбилею уважаемого человека — союзного министра был заказан халат стоимостью 6 тысяч рублей. Потом еще один чапан — для самого Каримова в ознаменование его пятидесятилетия.

Таким образом, по показаниям Мирзабаева, за период с 1977 года по 1983 год им было передано взяток Каримову на сумму 231 000 рублей — деньгами, на сумму 153 587 рублей — промышленными товарами, продуктовыми наборами, мебельными гарнитурами, чапанами, восточными сладостями и лепешками. Общая же сумма взяток составила 384 587 рублей.

Такие дела. Хочешь жить — умей вертеться. Хочешь жить хорошо — умей вертеть другими. То, что при этом дети дехкан болели от недоедания, «эмира» не волновало. Так издавна было заведено на этой трудной земле. Его эти обычаи устраивали.

Возможно, что он просто забыл, что в родном языке есть и такие слова, как «голод» и «недоедание». Да и неудивительна эта забывчивость, когда читаешь материалы дела: властелин края получил, например, от директора Бухарской оптовой базы «Узоптбакалея» Шарипова в виде наборов продовольственных товаров и винно-водочных изделий на общую сумму 4013 рублей.

Из показаний свидетеля: «Второй раз я отправил спиртные напитки для Каримова перед первомайскими праздниками в 1982 году. Отвозил спиртное водитель Хаким. Я загрузил ящик коньяка, ящик водки и ящик шампанского. Вместе со спиртными напитками в машину были загружены коробки с разными конфетами…»

Дело за закуской?

Шарипов показывал, что Каримов и заведующий торговым отделом обкома партии Ходжаев поручили ему привезти Каримову домой икру. Поскольку на базу «Узоптбакалея» икра не поступала, он договорился с руководителями Бухарского горпищеторга, и они выдали ему доверенность на получение 15 килограммов осетровой и лососевой икры в Ташкентском рыб-торге. С этой доверенностью в Ташкент был направлен один из заведующих складом, который привез 5 килограммов красной и 10 килограммов черной икры.

И опять же все упирается лишь в размах! Что там килограммы икры и золотые одеяния, если другой руководитель для поездки Рашидова на одну из «высочайших» дач построил железнодорожную ветку. Это в Средней-то Азии, где с железными дорогами, вообще говоря, «напряженка»…

Вольный перевод

Ничто не возникает ниоткуда. За плечом любого следствия виднеется причина. Принято считать, что рашидовщина — давшее бурные побеги (под южным-то солнцем!) зерно ленивой брежневщины. Но так ли это? Рашидов взял бразды правления в свои уверенные руки еще при Хрущеве. И все то, что он взрастил на родной земле, в гораздо большей степени уходит корнями в сталинское время, чем в эпоху застоя. Замалчивать эту довольно-таки очевидную реальность заинтересованы лишь те теоретики, для которых перестройка обернулась идеологической безработицей и которые хотели бы превратить в государственную тайну биографии вчерашних вождей, а нынешних лидеров видеть только «продолжателями славных традиций». (Продолжать движение легче, чем делать поворот, особенно если это движение — по наклонной.)

А традиции налицо. На шпалы бесполезного Великого Северного железнодорожного пути, утонувшие в сибирских болотах тридцать лет назад, легли ударные рельсы столь же никчемной Байкало-Амурской магистрали. Взрыв храма Христа Спасителя придушенным эхом отдается в трескучем огне и хлестких трещинах крупнейших библиотек Москвы и Ленинграда. И сталинские «междусобойчики» на кавказских правительственных дачах кажутся невинными забавами, если их разгул сопоставлять по шкале цинизма с тем, что учинило рашидовское окружение, — в основании памятника Ленину, крупнейшего не только в стране, но и в мире, устроило самый натуральный публичный дом с зеркалами и диванами, где боссы, учившие народ жить, премило отдыхали во время утомительно долгих демонстраций трудящихся. Хорошо еще, что оплата деликатных услуг не проводилась по шкале «проведение торжественных мероприятий».

Лауреат Нобелевской премии мира академик А. Д. Сахаров в статье, подготовленной для сборника «Иного не дано»[1], выпущенного накануне XIX партконференции, писал:

«Другая сторона эпохи власти бюрократии, тесно связанная с экономическими уродствами, не менее трагическая — нравственная деградация общества. В прессе, радио и телевидении, в школе, комсомоле, вузе, семье процветают лицемерие и ложь. Многократно обманутые красивыми словами люди больше уже не верят им, общество охватывает всеобщее безразличие. Особенно тяжело эта давящая психологическая обстановка сказывается на молодежи, разлагая и развращая ее. […]

Социальный портрет эпохи застоя будет неполным, если не отметить колоссального развития различных форм коррупции; возникают чисто мафиозные группы, сращенные с местным партийным и государственным аппаратом, от которого, как правило, нити тянутся вверх. Классический пример — узбекистанская мафия с ее многомиллиардными хищениями и приписками к производству хлопка, систематическим взяточничеством, эксплуатацией уборщиков хлопка, при этом тысячи людей, особенно детей, стали жертвами бесконтрольного массового применения дефолиантов и других химикатов с жесточайшими расправами над недовольными в подземных личных тюрьмах и психушках».

Мы вздохнули с облегчением: каримовы с помощью чурбановых и музаффаровых не успели превратить всю страну в тюрьму и «психушку» адыловского типа. Заевшимся сановникам с перевернутой моралью, уверенным в своей правоте, которым оставалось сходить с ума, потому что им нечего больше хотеть, и их прислуге, не могущей «поступаться принципами», остается только скорбеть о, надеемся, безвозвратно ушедших в прошлое временах. А. Д. Сахаров приводит «классический узбекский пример» потому только, что в этой республике работникам правоохранительных органов позволили копнуть глубоко.

Сталин опустил тяжелый «железный занавес» не только перед дверями вовне. Эти холодные годы украсили плотным рисунком парадного льда и окно во «внутренний», так сказать, двор. «Подыши» на «узбекский» участок — вскрыли пугающую даже профессиональных сыщиков картину. Сместили бы точку приложения концентрированных усилий грамотных и честных юристов в любое другое место, обнаружили бы аналогичную картину. Быть может, где-то меньше золота, но… больше крови. Больше наркотиков — меньше пота. А суть одна. В стране давно сложилась структура, ничуть не уступающая диапазонам зловещей деятельности какой-нибудь там «коза ностра».

Основная примета мафии — опора на вертикальную коррупцию. Преступное объединение, изначально ориентированное на регулярную деятельность (разумеется, преступную) и функционирующее в тесном взаимодействии с подкупленными чиновниками, — это и есть хрестоматийное определение мафии. Профессиональное. Энциклопедический словарь настаивает на том, что mafia — «тайная террористическая организация в Италии, возникшая на Сицилии, использующая методы шантажа, насилия, убийств, действующая в основном в городах, используемая реакцией в политических целях и связанная с организациями преступного мира других стран…».

[1] Иного не дано. М.: Прогресс, 1988. С. 123, 124.