Ступени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тельман Гдлян, Евгений Додолев

Ступени

Пролог

Следственная бригада Прокуратуры СССР вот уже несколько лет занимается разоблачением взяточничества. Дело, окрещенное «узбекским», своими рамками совпадает с государственными границами державы. При Сталине и Брежневе подобное расследование было бы невозможным.

Сегодня почки коррупции обнаружены практически повсюду. Но все равно, многим хочется локализовать вскрытое, обозвав дело «узбекским». Кое-кому хотелось бы переодеть только-только обнаружившуюся систему тотального взяточничества в стеганый халат и цветастую тюбетейку — местные, мол, реалии.

Это расследование многим кажется неудобным. Поэтому-то, быть может, и прикрепили к нему, повторим, ярлык «узбекского». Как когда-то стало «узбекским» из «бухарского». А «бухарским» из «музаффаровского». Ведь титулованным мздоимцам нежелательно, чтобы оно превратилось в «московское».

Их милиция их бережет

Ахат Музаффаров слыл в древней Бухаре визирем средневековой свирепости, вероломства и вполне современной нахрапистости.

Из обвинительного заключения:

«… работая начальником отдела БХСС Управления внутренних дел Бухарского облисполкома, неоднократно получал взятки, в том числе совместно с другими должностными лицами и путем вымогательства, от подчиненных ему по службе и зависимых лиц за покровительство и поддержку по работе… Кроме того, Музаффаров сам неоднократно давал взятки вышестоящим лицам… и занимался спекуляцией в крупных размерах».

Из показаний Э. Саидова: «Весной 1981 года решался вопрос об образовании Файзулло-Ходжаевского РОВД, и как-то в разговоре Музаффаров намекнул, что меня, возможно, назначат на должность начальника отделения БХСС этого райотдела. Затем я был на беседе в горкоме партии… Примерно через неделю меня вызвал Музаффаров и сказал, что если я хочу работать в должности начальника, то должен дать ему взятку в сумме 6 тысяч рублей. Примерно в двадцатых числах мая я пришел к нему в кабинет и отдал ему деньги в сумме 6 тысяч рублей. После этого я был назначен на должность…»

Как заявил Саидов, деньги на взятку он взял из семейных сбережений, о чем была осведомлена его жена.

Впрочем, блюститель правопорядка Ахат Музаффаров брал мзду не только купюрами и не обязательно измеряемую четырехзначным числом. Истину — что великое складывается из малого — он усвоил вернее, чем положения Уголовного кодекса.

Взятки от ретивых подчиненных «стыдливо» назывались подарками, например, к столь знаменательной дате, как день рождения взяточника. Хотя и другие календарные праздники не были в этом смысле «холостыми» для хваткого предводителя ОБХСС.

Из обвинительного заключения: Музаффаров «от начальника отделения, а затем заместителя начальника ОБХСС УВД Бухарского облисполкома Гафарова Б. получил:

8 марта 1980 года — 4 отреза ткани, двое детских джинсовых брюк, 23 февраля 1981 года — часы марки „Ориент“, в мае 1981 года — 2 тысячи рублей, 4 апреля 1982 года (день рождения Музаффарова. — Прим. авт.) — мужские золотые часы марки „Полет“, в мае 1982 года — два женских велюровых плаща, 7 ноября 1982 года — 3 тысячи рублей, в декабре (в канун Нового года. — Прим. авт.) — 8 тысяч рублей, 8 марта 1983 года — женские золотые часы марки „Чайка“ и две спортивные куртки…»

Новое назначение Гафарова победно продемонстрировало — овчинка стоит выделки. За повышение по службе надо исправно платить. Хорошо, когда всего лишь детскими джинсами…

Из обвинительного заключения. «От старшего инспектора линейно-отраслевого отделения ОБХСС УВД Бухарского облисполкома Рахманова Р. Музаффаров получил: весной 1981 года — 20 тысяч рублей, летом 1981 года — 20 тысяч рублей, осенью 1981 года — 20 тысяч рублей».

Это уже серьезнее. Такса строгая. А если подсчитать, сколько на эти «двадцатитысячные взносы» можно прикупить велюровых плащей и плюшевых медвежат для несмышленых пока наследников?..

Каким образом набирал Рахманов «сезонные» суммы, уже не узнать — в канун ноябрьских праздников 1981 года старший инспектор скоропостижно скончался. Но уж, наверное, не «из семейного бюджета», хотя, быть может, и с «ведома жены». Как бы то ни было, «установлено, что летом 1981 года Рахманов получил взятку в 15 тысяч рублей от заведующего магазином № 24 Бухарского горпромторга Джамалова X. за непринятие мер по выявленным фактам нарушения правил торговли». Помимо получения Музаффаровым взяток от работников органов внутренних дел, подчиненных ему по службе, он систематически получал взятки от работников торговли, снабжения, потребкооперации и общественного питания. Эти лица были зависимы от Музаффарова, поскольку он обладал правом контроля за их деятельностью, они рассчитывали на его поддержку в случае изобличения в каких-либо правонарушениях… Весной 1982 года при посредничестве водителя своей служебной машины Буранова С. Музаффаров получил от Рустамова Б., директора лесоторговой базы, и заведующего складом № 5 Бухарского областного управления материально-технического снабжения Госснаба УзССР Мажидова X. по 15 тысяч с каждого.

Говорят, рыбак рыбака видит издалека. Во всяком случае, сноровистый «обэхээсник» сходился с нужными ему «деловыми людьми» стремительно. Допрошенный 17.06.1985 г. Музаффаров изложил обстоятельства очередного знакомства следующим образом: «0 Рустамове Бараке я услышал от своих подчиненных, которые сообщили, что он работает на лесоскладе… В один из вечеров он приехал ко мне домой, представился, и таким образом мы познакомились. После этого, в начале 1980 года, в рабочее время Рустамов пришел ко мне в служебный кабинет. Мы поговорили на общие темы, а затем он сказал, что принес мне деньги „на расходы“, и передал пачку, в которой оказалось три тысячи. Летом 1981 года Рустамов принес ко мне в кабинет большую коробку и на мой вопрос, что в ней, ответил, что сделал мне сюрприз — принес магнитофон… После ухода Рустамова я вскрыл коробку, в ней был магнитофон „Шарп-777“»…

Впрочем, «сердечный друг» везде поспевающего офицера имеет свою точку зрения на «взаимоотношение» охранника порядка и расхитителя народного, сиречь — бесхозного, добра: «… Я вынужден был давать взятки начальнику ОБХСС УВД Бухарского облисполкома Музаффарову. В противном случае он обещал мне большие неприятности… Музаффаров в любой момент мог организовать в отношении меня какую-либо провокацию и посадить… Летом 1981 года в г. Москве я купил магнитофон „Шарп-777“ за 2 тысячи двести рублей. После моего приезда в Бухару позвонил Музаффаров и сказал, что ему нужен именно этот магнитофон, и потребовал немедленно привезти. Я не посмел противиться…»

Из показаний Базарова: «В июне 1980 года я был избран председателем правления Ленинского потребобщества… Ко мне в служебный кабинет позвонил начальник ОБХСС Музаффаров и пригласил к себе. В своем кабинете Музаффаров вначале любезно стал спрашивать о моем здоровье, о трудностях в работе, а затем в более строгом и угрожающем тоне предложил давать ему периодические взятки… Я был вынужден ежемесячно давать ему по тысяче рублей. В начале 1982 года Музаффаров потребовал увеличить ежемесячную сумму до двух тысяч… В начале 1983 года Музаффаров приехал к нам в Ленинское ПО, и я вместе с ним зашел в подарочный магазин, который мы называли складом, и у работающего в тот период зав. складом Абрамова Музаффаров отобрал для себя два японских ковра наименования „РОУЗ“ по цене 1268 рублей каждый, два женских пальто наименования „Лейла“ по цене 320 рублей каждое, 20 бутылок водки марки „Столичная“, 29 бутылок коньяка…»

Справедливости ради заметим, что начальник столь ответственного подразделения милиции не только «снимал пенки», паразитируя «на торговле», но и «делал доброе дело». Вернее — дела. Не «за бесплатно», разумеется. На чем и погорел.

Некая Т. Адиева (о, эта женщина для взяточника-милиционера оказалась роковой!) так освещает скорую отзывчивость покладистого мздоимца: «Приехав в Бухару 26 апреля 1983 года, я пришла на прием к Музаффарову и изложила просьбу своего знакомого Ишанходжаева о досрочном освобождении Малкина. Музаффаров пообещал помочь, но потребовал за это тысячу рублей…»

Глагол «потребовать», видимо, режет слух человека, чьим профессиональным долгом была борьба с хищениями социалистической собственности. Грозный Ахат излагает обстоятельства свиданий с Адиевой столь застенчиво, словно они поменялись ролями: требовательная и настойчивая дама и робкий, доверчивый, как школьница, страж закона. Идиллия была разрушена сотрудниками КГБ. Но не будем забегать вперед. Слово «виновнику торжества»: «На приеме Адиева изложила просьбу, суть которой сводилась к тому, чтобы осужденного Малкина, отбывающего срок наказания в г. Бухаре, отпустить на праздничные дни домой в Ташкент и содействовать его условно-досрочному освобождению. Решение данного вопроса не входит в мою компетенцию, но я пообещал… С этой целью я передал просьбу Адиевой начальнику 5-го отдела Ачилову, который выяснил, за что Малкин осужден и что срок его наказания заканчивается 11 мая 1983 года, то есть не было практически необходимости в его досрочном освобождении. 27 апреля во второй половине дня Адиева, видимо желая достичь положительного результата, передала мне взятку. Произошло это так: Адиева, увидев, что я вышел из кабинета и иду по коридору, подошла ко мне, поблагодарила за помощь и внимательное к ней отношение и тут же, в коридоре, передала мне газетный сверток. Я понял, что в свертке находятся деньги, и положил его во внутренний карман пиджака. Я не ставил перед ней требования о даче мне взятки».

Ну а теперь об акте втором, в котором главное действующее лицо не участвовало. Но если бы его имя не было на слуху у всего города, то во время этого промежуточного действа уши Музаффарова горели бы! От частого и эмоционального упоминания гражданкой, в которой он не угадал приближающуюся Фемиду.

«Меня возмутило, — показала на следствии т. Адиева, — что такой ответственный работник милиции, как Музаффаров, за незначительную услугу вымогает взятку, и, чтобы пресечь его преступную деятельность, я обратилась в органы КГБ. В связи с этим работники произвели осмотр денег, которые подлежали передаче Музаффарову, затем завернули в титульный лист газеты „Правда Востока“ № 9 от 23 апреля 1983 года и возвратили деньги мне для вручения Музаффарову и поимки его с поличным. 27 апреля я позвонила Музаффарову по телефону, который он мне дал, и в 16 часов пришла в УВД. Когда Музаффаров вышел из кабинета в коридор, я поблагодарила его. Вместе мы вышли во двор, попрощались, и он уехал на машине».

Дальше все завертелось стремительно, как и положено в настоящих детективах. Сотрудники КГБ устроили засаду на проселочной дороге (Музаффаров жил в райцентре неподалеку от Бухары). Для Ахата арест был настолько неожидан, что он яростно сопротивлялся, и поэтому предосторожности, предпринятые при задержании, оказались не лишними: кто его знает, ведь он был вооружен. Кстати, начальник О БХСС стал первым новоселом в новом здании КГБ: раньше эта служба размещалась в том же доме, что и кабинет Музаффарова. Когда он увидел, куда его привезли, он смекнул: история принимает серьезный оборот.

Хотя духом и не пал. Просто мобилизовался.

И приготовился к обстоятельному, но недолгому и выигрышному, и в этом он не сомневался, сражению со смельчаками, посягнувшими на его многочисленные привилегии, среди которых, и в этом он тоже был уверен, — прерогатива обирать всех, у кого есть доступ к деньгам… Моральные качества жертв в расчет не принимались. Раз есть возможность воровать, значит, воруют. Если есть где утащить — непременно утащат.