В комнате тут же воцарилась тишина. Даже мухи, вечно жужжащие и бьющиеся в окно, разом затихли и попрятались, чтобы не злить эту женщину. А она подошла к моей кровати, отвела в сторону край одеяла, закрывающий мое лицо, провела своими тонкими пальцами по спутанным волосам и еле слышно спросила:
— Как тебя зовут?
— Лиза, — едва шевеля губами, ответила я.
— Куськина дочь! — прыснули девчонки и тут же пугливо подавились смешками.
— Цыц! Анна Романовна, по какой причине девочка была в лазарете?
— Сальмонеллёз, Татьяна Федоровна. Она вечно таскается с кошками, вот и подхватила. Хорошо, что вовремя заметили и никого не заразила.
— Тогда бы все обосрались, — снова вставила неизменную шпильку Лена, самая красивая из моих ровесниц и самая острая на язык.
— Я сказала цыц! — тоном, от которого у меня перехватило горло, медленно повторила женщина, поворачивая голову. — Фамилия.
— Золотарева, — с вызовом ответила ей Лена, раскидывая по плечам свои белоснежные косы.
— Если не научишься держать язык за зубами, так и останешься Золоторевой.
Все так же медленно и спокойно произнесла эта странная гостья, но в комнате сразу похолодало и отчетливо захрустело острыми иголками. Острые, по-мужски резкие скулы, злой взгляд, направленный в сторону девчонок, и контрастом ему тихий шепот, наполненный теплотой, когда она снова тронула мои волосы с улыбкой:
— Меня зовут Таня. Хочешь уехать отсюда со мной и стать Елизаветой Гарских?
— Да, — кивнула я, мечтая просто уехать и больше никогда не слышать обидных прозвищ. В тот момент я даже не придала значению гордости, с которой было произнесено мое имя и новая, такая звучная, фамилия.
— Анна Романовна, я забираю эту девочку. Сейчас.
— Но документы и удочерение…
— Я сказала сейчас. Если завтра утром они будут не готовы, к десяти ждите гостей. Из санэпидемстанции. Все понятно?
— Да-да, как скажете, Татьяна Федоровна.
Очередная волна холода, окатывающая всех вокруг, но не меня.
— Всеволод, помоги, пожалуйста, донести девочку до машины. Лиза, познакомься, это твой дядя. Дядя Сева.
— Здравствуйте, — прошептала я мужчине, который все время стоял в дверях и только сейчас, после просьбы, зашёл в комнату.
— Здравствуй, Лиза, — улыбнулся он, подхватывая меня на руки прямо с одеялом. — Не волнуйся ни о чем. Ты когда-нибудь была на море?
— Нет. Только на речке один раз.
— Завтра поедешь, пушинка. Это правда, что ты любишь кошек?
— И ещё собак.
— Такая крошка и совсем не боишься?
— Нет, — помотала головой, — они добрые.
— Добрые. Наверное, хочешь стать ветеринаром, когда вырастешь? — спросил мужчина, опуская меня на заднее сиденье огромной машины.
— Хочу, — кивнула, оказавшись в невиданной роскоши, пахнущей цветочными духами, и стесняясь себя, завернутой в старенькое одеяло, больше, чем своего желания. — Только я не знаю как.
— Тогда зови меня дядей Севой, а я расскажу и помогу тебе стать ветеринаром. Договорились? — он протянул мне ладонь, совсем как взрослой, пожал мою, крохотную, и улыбнулся робкому:
— Хорошо, дядя Сева.